— Почему бы вам не рассказать мне все? Если, конечно, это не секрет.
— У нас есть работа для вас, мистер Флорин, — сказал Седой выразительным конфиденциальным тоном. — Деликатная миссия, для которой требуется человек необычных способностей.
Я не стал возражать.
— Способ, которым мы вошли, был своего рода тестом, — сказал Костлявый очень высоким голосом, который никак не подходил к его внешности. — Не стоит и говорить, что вы его выдержали, — он хихикнул.
Сигара была ужасной, и я затушил ее в стеклянной пепельнице с надписью «Бар Гарри».
— Жаль, что вы напрасно беспокоились, — сказал я. — Я не ищу работу.
— Мы представляем очень важного человека, — сказал Костлявый и попытался воспроизвести на лице выражение, какое бывает у людей, работающих на довольно солидного человека, а получилось так, будто ему нужно слабительное.
— Может, у него есть имя? — спросил я. — Я имею в виду того очень важного человека.
— Никаких имен, по крайней мере, сейчас, — быстро сказал Седой. — Можно нам присесть, мистер Флорин?
Я махнул свободной рукой.
Седой сделал два шага и примостился на краешке табуретки около платяного шкафа. Костлявый продрейфовал в глубь комнаты и утонул в одном из тех больших бесформенных кресел, из которых можно выбраться только с помощью подъемного крана.
— Не стоит и говорить, — произнес Седой, — что плата будет соразмерна серьезности ситуации.
— Разумеется, — кивнул я. — А какой ситуации?
— Ситуации, включающей безопасность планеты, — пояснил Седой с таким выражением, как будто это решало все.
— Что общего между безопасностью планеты и мной?
— Вы известны как самый лучший профессионал в этом деле. Вы осторожны, надежны, и вас нелегко напугать.
— И не забывайте про мою улыбку победителя, — сказал я. — А что за дело?
— Дело конфиденциального расследования, конечно.
— В качестве персонального эскорта, — вставил Костлявый.
— Личная охрана, — сказал я. — Это нормально, вы можете говорить об этом вслух и громко, только не надо стараться, чтобы это звучало элегантно. Но вы упустили один момент. Я в отпуске, продолжительном отпуске.
— Дело настолько важное, что само по себе служит основанием для прерывания вашего отпуска, — сказал Костлявый.
— Важное для вас или для меня?
— Мистер Флорин, вы отдаете себе отчет в напряженном — если не сказать отчаянном — положении в социальной сфере на данный момент, — сказал Седой бесцветным голосом. — Вам известно, что социальные волнения достигли угрожающих размеров…
— Вы подразумеваете, что народы страдают от современного состояния общества? Да, я знаю об этом. Я узнаю звук бьющегося стекла, когда слышу его. Но меня это не касается. Я всем доволен. Держу голову пониже, чтобы волны проходили надо мой.
— Чепуха, — сказал Седой без видимых эмоций.
Его рука скользнула в низ жакета и вытащила плоскую кожаную папку. Он с легким щелчком открыл ее. Маленький золотой знак подмигнул мне.
— Вы нужны нашему правительству, мистер Флорин, — безразлично произнес он.
— Это приказ или предложение? — спросил я.
— Ваше сотрудничество должно быть добровольным, конечно.
— Это ваше «добровольно» вызывает трепет, — сказал я и зевнул, правда, не совсем искренне.
— Ваша циничная позиция не убедительна, — почти улыбнулся Седой. — Я знаком с вашим послужным списком во время войны, мистер Флорин. Или вы предпочитаете обращение полковник Флорин?
— Нет, — ответил я. — Воспоминания утомляют меня. Война была давно, я был молод и глуп. У меня было много грандиозных идей, которые почему-то не смогли сохранить мир.
— Есть один человек, способный выправить ситуацию, умиротворить недовольных. Я думаю, вы знаете, кого я имею в виду.
— Соревнование по ораторскому искусству посреди ночи не может заменить сон, — сказал я. — Если у вас есть дело, перейдите к нему.
— Ваша помощь, мистер Флорин, нужна Сенатору.
— Что может быть общего у мелкого частного детектива с Сенатором? Он может купить квартал, где я живу, и снести его со мною вместе.
— Он знает вас, Флорин, знает о ваших прошлых заслугах и испытывает огромное доверие к вам.
— Чего он от меня хочет: чтобы я открывал двери перед ним?
— Он хочет видеть вас. Прямо сейчас, ночью.
— Не надо лишних слов, — сказал я. — За углом у вас стоит гоночная машина, чтобы во мгновение ока доставить меня в его штаб-квартиру.
— Вертолет, — сказал Седой. — На крыше.
— Мне следовало об этом догадаться— сказал я. — Не возражаете, если я надену штаны перед тем, как мы отправимся?
Комната была большой с толстыми коврами, с покрытыми шелковой узорчатой тканью стенами, причудливыми карнизами, с громадной спиральной люстрой, над созданием которой трудилась целый год семья венецианских стеклодувов.
Здоровенный парень с продолговатым важным лицом, с большим носом, покрытым, сетью лопнувших капилляров, встретил меня сразу же за дверью, осторожно пожал мне руку и провел к длинному столу, где в ожидании сидели четверо мужчин.
— Джентльмены, мистер Флорин, — представил он.
