Лица всех сидевших за столом были удивительно похожи и имели достаточно много общего с фаршированной камбалой, чтобы ослабить мое удовольствие от встречи с ними. Они не сказали, понравилось ли им, как выгляжу я.
— Мистер Флорин дал согласие помочь нам, — начал Носатый…
— Не совсем, — вставил я. — Пока я согласился выслушать.
Я разглядывал пять физиономий, а они в свою очередь разглядывали меня. Никто не предложил мне кресло.
— Эти джентльмены, — продолжал Носатый, — являются личным персоналом Сенатора. Вы можете быть уверены в их абсолютной осторожности.
— Прекрасно, — сказал я в той легкой манере, которая в течение долгих лет вербовала мне друзей. — С чем мы должны быть осторожны?
Один из них наклонился вперед, сжав руки. Это был сморщенный маленький человечек с узкими ноздрями землистого цвета и глазами ловчей птицы.
— Мистер Флорин, вы понимаете, что анархисты и всяческие недовольные угрожают нашему обществу, — сказал он голосом, похожим на скрежет совести. — Выдвижение кандидатуры Сенатора на пост мирового лидера является нашей единственной надеждой на сохранение мирного хода событий.
— Может быть, но при чем здесь я?
Человек с лицом круглым и жирным, как тарелка со свиным салом, сказал:
— Предстоящие выборы являются самыми важными из всех, какие были когда-либо на этой планете. — У него был бойкий тонкий голос, и у меня возникло чувство, что он должен принадлежать более худенькому и маленькому человеку, возможно, прячущемуся под столом. — Успех Сенатора и политики, которую он представляет, избавит мир от хаоса и даст ему еще один шанс.
— А противоположная сторона имеет равные возможности?
— Само собой разумеется, мистер Флорин, что вы лояльны к законному правительству, закону и порядку.
— Но вы, тем не менее, предупредили об этом. У меня возникло чувство, — поторопился я продолжить, чтобы меня не прервали, — что мы танцуем вокруг чего-то, о чем хотят сказать, но почему-то не говорят.
— Возможно, вы заметили, — сказал Круглолицый, — что в последние дни предвыборная кампания Сенатора пострадала от недостатка движущей силы.
— В последнее время я не смотрел телек.
— Поступали жалобы, — сказал Человек-Птица, — что он повторялся в речах, слабо отражал атаки оппонентов, что из его презентаций исчез динамизм. Жалобы абсолютно справедливы. Уже в течение трех месяцев мы снабжаем службы новостей фальшивыми записями.
Они все смотрели на меня. Тишина звенела в комнате. Я обвел взглядом стол и остановился на человеке с клочковатыми седыми волосами и ртом, который как будто был создан для того, чтобы сжимать курительную трубку.
— Вы хотите сказать, что он мертв? — спросил я.
Седая голова медленно, почти с сожалением, отрицательно качнулась.
— Сенатор, — произнес он торжественно, — сошел с ума.
Тишина, наступившая после этой чудовищной новости, была тяжела, как мокрое белье в прачечной. А может быть, еще тяжелее. Я поерзал на стуле и послушал негромкие покашливания. С находящейся вдалеке авеню слышались гудки автомобилей. Ветер бился об оконное стекло, в котором отражались уходящие вдаль, к горизонту огни.
— В течение последних трех лет он находился под таким бременем, которое сломало бы обычного человека и за половину этого срока, — сказал Круглолицый. — Сенатор — боец. Несмотря на рост давления, он держался. Но напряжение все же сказалось на нем. Он начал видеть врагов повсюду. В конце концов навязчивые идеи превратились в фиксированную систематическую манию. Сейчас он думает, что все против него.
— Он верит, — сказал Носатый, — что разрабатывается план его похищения. Он воображает, что враги намерены промыть ему мозги, сделать его марионеткой, и, соответственно, считает своим долгом избежать этого.
— Конечно, в этом есть доля здравого смысла, — сказал человек, худой, как щепка, с полудюжиной прилизанных волосков на лысой голове, и уставился на меня такими горящими глазами, что можно было жарить бифштексы. — Он избегает трудностей предвыборной кампании, но по самым благопристойным поводам. Он вводит себя в заблуждение, что, жертвуя своими надеждами на высокий пост, предотвращает использование себя, и этим снимает с себя груз вины за то, что не сумел достойно ответить на вызов.
— Трагично, — сказал я, — но не совсем по моей линии. Вам нужен доктор по болезням головы, а не старая галоша.
— Самые лучшие нейрофизиологи и психиатры страны пытались вернуть Сенатора к реальности, мистер Флорин, — сказал Носатый, — и потерпели неудачу. Вот почему теперь мы намерены возвратить Сенатора в реальный мир.
— Наш план заключается в следующем, — сказал Человек-Птица, нагибаясь вперед, лицо его почти утратило бесстрастность. — Сенатор твердо намерен рискнуть и выйти в город инкогнито, чтобы испытать свои возможности. Очень хорошо. Мы позаботимся, чтобы его исчезновение прошло успешно.
