— Ну, в этом, возможно, что-то есть, советник, — сказал я, — но у меня в запасе есть еще кое-что, чем я горжусь, кроме того, что я Джек Армстронг — спасатель. Например, я сам выбираю работу для себя. Ваши мальчики с пушками носят чистые рубашки и не высовывают носа при публике, но они всего лишь мальчики с пушками. Идея приехать сюда и послушать ваши сказки казалась соблазнительной, но это не значит, что я ее покупаю.
— Несмотря на вашу любовь к беспокойной жизни, мистер Флорин, вы богатый человек или могли бы им стать, если б захотели. То, что мы предлагаем вам — это профессиональный вызов такого масштаба, с которым при других обстоятельствах вы бы никогда и не встретились.
— Это новый поворот, — сказал я. — Вы смело перекладываете на меня свою ответственность.
— Выбор прост, — сказал Носатый. — Вы знаете ситуацию. Настало время решать, будете вы нам помогать или нет?
— Вы предварили меня, что получили советы кое-кого из психологов, — сказал я. — Мне следовало крепко подумать, прежде чем спорить.
— Не клевещите на себя, Флорин, — сказал Носатый. — Принимайте же то единственное решение, которое вам подсказывает совесть.
— Давайте внесем ясность в один вопрос, — сказал я. — Если я подпишусь на охрану Сенатора, то выполню работу так, как посчитаю нужным.
— Это понятно, — сказал слегка удивленный Носатый. — Что еще?
— Когда начнется эксперимент?
— Он уже происходит. Сенатор ждет вас немедленно.
— Он знает обо мне?
— Он воображает, что ваше прибытие — это хитрость, придуманная им самим.
— У вас на все готовы ответы, — сказал я. — Хорошо бы еще знать все вопросы.
— Мы предусмотрели любую случайность, которую могли вообразить. Остальное — в ваших руках.
Двое из комиссии — они называли себя Внутренним Советом — сопроводили меня в ярко освещенную комнату в полуподвальном помещении. Трое молчаливых людей с ловкими руками помогли мне облачиться в новый костюм из мягкого серого материала, который, как сказал Носатый, был более или менее пуленепробиваемым, а также был снабжен устройством для подогрева или охлаждения в зависимости от внешней температуры. Они дали мне два пистолета, один встроенный в перстень, а другой — в зажим авторучки. Один из техников достал маленькую коробочку, похожую на те, в которых выращивают искусственный жемчуг. Внутри, в гнездышке из хлопка, находилась маленькая розовая пластмассовая штучка размером с рыбью чешуйку.
— Это — средство связи, — сказал он. — Оно будет прикреплено к твоему черепу за ухом, а волосы прикроют его.
Краснощекий человек, которого я до этого не видел, вошел в комнату, шепотом посовещался с Носатым и повернулся ко мне.
— Если вы готовы, мистер Флорин… — сказал он голосом приятным, как последнее желание, и не стал ожидать ответа.
У двери я оглянулся. Четверо угрюмо смотрели на меня. Никто не попрощался со мной.
Я слышал о летнем убежище Сенатора. Это был скромный коттедж из восьмидесяти пяти комнат, скученных на пятидесяти акрах лужайки и сада у подножья холмов в шестидесяти милях к северо-востоку от города. Пилот сбросил меня среди группы больших хвойных деревьев в холодный ночной воздух, наполненный запахом сосны, в полумиле от огней дома. Следуя инструкциям, я прокрался между деревьями, производя не больше шума, чем лось во время гона, и обнаружил дыру в крепкой ограде точно в том месте, где, как мне сказали, она должна быть. Человек в сапогах с мощной винтовкой на ремне и с собакой на поводке прошел в пятнадцати футах от меня, не повернув головы. Возможно, он тоже следовал инструкциям. Когда он прошел, я тоже двинулся к дому короткими бросками от тени к тени, упав не более пары раз. Все это казалось мне абсолютно глупым, но Носатый настаивал, чтобы все было именно так.
Черный ход был почти скрыт красивым стелющимся можжевельником. Мой ключ позволил мне войти в маленькую комнату, наполненную запахами дезинфектантов и ведрами, путающимися под ногами. Следующая дверь вела в узкий холл. В фойе направо светились огни; я пошел налево, прокрался три этажа по узким лестницам, вышел в коридор, стены которого были покрыты серым шелком, что напоминало мне кое о чем, но я отбросил эту мысль. Впереди из открытой двери лился мягкий свет. Я подошел к ней и попал в полумрак, роскошь и аромат дорогой мебели и старых денег.
Он стоял у открытого стенного сейфа спиной ко мне. Когда я проходил через дверь, он повернулся ко мне. Я узнал лохматые светлые волосы, начинающие седеть; квадратную челюсть с ямочкой, которая приносила Сенатору женские голоса на выборах, крепкие плечи в пиджаке от личного портного. Глаза его были голубыми и спокойными, он смотрел на меня так обыденно, как будто я был дворецким, которому он позвонил.
— Флорин, — сказал он легким мягким шепотом, чего я не ожидал. — Вы пришли. — Он протянул руку; рукопожатие его было твердым, маникюр — свежим, ладонь — без мозолей.
— Что я могу сделать для вас, Сенатор? — спросил я.
На мгновение он задержался с ответом, как будто припоминая старую шутку.
