Тополя почти не задерживали свет, и наши длинные тени бежали перед нами. Я чувствовал себя таким же незаметным, как таракан в стакане для коктейля, но если и был другой способ действий, то в тот момент я не мог найти его. Нам пришлось пролезть еще через один забор. С другой стороны мы попали в редкий лес, который становился гуще по мере подъема. Мы остановились, чтобы восстановить дыхание в четверти мили от дома, который мирно плавал в луже света под нами. Не было видно ни вооруженных людей, бегающих по лужайке, ни машин, мчащихся по дорогам, ни вертолетов, жужжащих в воздухе, ни ревущих полицейских систем.
— Чересчур легко, — сказал я.
— Что это значит? — Сенатор дышал тяжело, но не тяжелее, чем я. Он был в форме — очко в нашу пользу.
— Они включили это море огней не для того, чтобы осветить нам дорогу. Или для этого?
— Существует тщательно разработанная система электронной защиты, — сказал он, и я увидел, как он усмехается. — Некоторое время тому назад из предосторожности я немного поработал с главной панелью управления.
— Вы обо всем подумали, Сенатор. Что дальше?
— Радиальное шоссе № 180 проходит в миле к западу, хотя… — Он махнул рукой в сторону гребня горы над нами. — Второстепенная дорога № 96 опоясывает холмы в семи милях отсюда. Здесь труднопроходимая местность, но я знаю маршрут. Мы можем быть у дороги через два часа, как раз вовремя, чтобы поймать продуктовый «дальнобойщик» и бесплатно добраться до побережья.
— Почему до побережья?
— У меня по давней договоренности встреча с человеком по имени Иридани. Он располагает необходимыми мне связями.
— Для человека под домашним арестом вы действуете весьма активно, Сенатор.
— Я говорил вам, что у меня совершенно необычные способы коммуникации.
— Как вы сказали?
Внизу под нами началось движение. Завелся транспортер, и началась погрузка людей. По подъездной аллее пешком спускалось отделение. Слышались крики, но особого волнения не было, по крайней мере, так казалось с расстояния в полторы тысячи ярдов.
— В планах Ван Ваука предусматривалась любая случайность, за исключением этой, — сказал Сенатор. — Ускользнув из сети именно в этом месте, мы обошли всю его команду.
— Только если мы не будем сидеть и слишком долго болтать об этом.
— Если вы восстановили дыхание, тронемся дальше.
Видимость оказалась не слишком плохой, после того как мои глаза адаптировались к свету звезд. Сенатор уверенно поднимался выше и, казалось, точно знал, куда двигается. Мы забрались на хребет, и он показал на призрачное сияние на севере, где в сорока милях от нас, по его словам, находился Хоупорт. В полумиле пролетел вертолет, обшаривая прожекторами верхушки деревьев. Инфракрасное устройство могло бы обнаружить нас на более близком расстоянии; но чертовски много девственного леса было на этой холмистой местности, и мы могли успешно затеряться в нем.
Пешее путешествие без остановок, заняло на десять минут больше предсказанного Сенатором. Мы вышли на узкий пик, проскользнув по углу крутого разреза, который проходил через гористую местность подобно ране, нанесенной саблей. Мы продвинулись на несколько ярдов к северу, к узкому ущелью, которое представляло собой хорошее укрытие, если бы нам понадобилось срочно исчезнуть из поля зрения. Сенатор протянул мне серебряную фляжку и квадратную таблетку.
— Бренди, — сказал он, — и стимулятор обмена веществ.
Я попробовал бренди; оно было превосходным.
— Понял, — сказал я. — Это побег «люкс» из тюрьмы, американский вариант.
Он рассмеялся.
— У меня было достаточно времени на подготовку. Еще три месяца назад для меня стало очевидным, что Ван Ваук и Совет что-то задумали. Я ждал, пока не приобрел уверенность.
— А вы уверены в своей уверенности? Может быть, они знали о вещах, о которых вам ничего не известно?
— На что вы намекаете?
— Может быть, маршрут через гардероб был фальшивкой. Возможно псевдоокно было наживкой. Может быть, они сейчас следят за нами.
— Я мог так же легко принять решение направиться на юг, к столице.
— Но у вас были причины пойти именно этим путем. Возможно, им известны эти причины.
— Вы говорите наобум, Флорин? Или?..
— Если бы это было «или», я бы не болтал.
Он снова рассмеялся, хотя негромко и невесело, но это все-таки был смех.
— Все является на самом деле чем-то другим, чем кажется нам и могло бы показаться, но где-то надо подводить черту. Я предпочитаю верить, что думаю собственной головой и что мои мысли хороши и даже лучше, чем все планы Ван Ваука.
— Что произойдет после вашей встречи с этим парнем Иридани?
— У него есть доступ к средствам массовой информации. Мое неожиданное появление на телерадио и информирование населения о ситуации свяжет им руки.
— Или сыграет им на руку.
— Что имеете в виду?
— Предположим, чужаки вам пригрезились.
— Но это не так, Флорин. Я сказал вам, что имею доказательства их присутствия.
— Если вы можете выдумать пришельцев, вы можете выдумать и доказательства.
— Если вы сомневаетесь, что я в здравом уме, почему вы здесь?
— Я согласился помочь вам, Сенатор, а не уверовать целиком и полностью в ваши идеи.
