— Телерадио… это интересное слово. Но давай пока это отбросим. Как я говорил, этот парень Сенатор — очень непоследовательный игрок. Сначала это было запланированное убийство. Затем мы имели инопланетных оккупантов. В следующий раз он был актером, жертвой похищения, а может быть, подсадным шпионом, точно не могу припомнить, кем именно. Но я продолжал работать, последовал за ним в таверну, где он накормил меня чем-то, что выбило меня в аут, как два бегуна сбивают третьего. Когда я очнулся, передо мной была ты.
Она просто смотрела на меня своими большими, наполненными болью глазами.
— Я не буду задавать дежурный вопрос о том, что такая красивая девушка, как ты, делает в таком месте, как это.
— Ты смеешься надо мной. Почему ты должен быть таким жестоким, Флорин? Я хочу только помочь.
— Вернемся к фактам. Как далеко я продвинулся? Факт номер три? Вот где я быстро прошел по следам и обнаружил пропавшую дверь. Или не нашел ее.
— Имеет ли это какое-нибудь значение сейчас.
— Ты отвлекаешься. Сначала там была дверь, а потом ее не стало. Не кажется ли тебе это странным? Или я запутался?
— Ты все превращаешь в шутку.
— Бэби, после продолжительного размышления я пришел к выводу, что единственным мыслимым законным ответом Вселенной, в том виде, в каком она устроена, является взрыв истеричного смеха. Но я отвлекаюсь.
— Это не шутки, Флорин. Это чрезвычайно серьезно.
— Я помню, как однажды проснулся посреди ночи от телефонного звонка. Я нащупал в темноте трубку, поднял ее и вдруг, ни с того, ни с сего задал себе вопрос: Правильно ли это? Действительно ли я разговаривал с неодушевленным предметом?
— Флорин, пожалуйста, остановись…
— Да, я рассказывал тебе о двери, которой там не было. Я устроился ждать. Мой старый помощник, серый человек, вышел из аллеи, и я последовал за ним. Он привел меня в комнату, где никого не было, даже его самого.
— Я не понимаю.
— Я тоже, крошка. Но позволь мне продолжить рассказ. Мне хочется посмотреть, как все это обернется. Где я остановился? А, один-одинешенек среди согнутых крючков для пальто. Итак, я бродил вокруг, пока не нашел, с кем можно было поговорить. Этим «кто-то» оказался парень с головой ужа.
— Флорин…
Я поднял руку:
— Не мешай, пожалуйста. Я многому учусь сейчас, только слушай мой рассказ. Например, я только что сказал, что он выглядел, как уж. Первый раз, когда я его увидел, я подумал о кобре. Может быть, я одолею мой невроз. Если я смогу свести его образ к безобидному земляному червю, то с этим можно жить и дальше. Забавно, но он чем-то напоминал мне тебя.
Она попыталась улыбнуться. Она дразнила меня.
— Да? И чем же?
— Он советовал мне не задавать вопросов и плыть по течению. Я сразу же потерял сознание. И догадайся, что произошло? Я вернулся сюда — к тебе — снова.
— Продолжай.
— Ага, наконец-то я привлек твое внимание. Это была вторая наша встреча, но ты не помнишь.
— Нет, я не помню.
— Конечно. Ты предостерегла меня, что меня ждут неприятности, и я вышел и побежал вокруг квартала за ними, и нашел их только для того, чтобы опять закончить появлением здесь. Это заставило меня почувствовать себя одним из тех резиновых шаров, которые привязывают к ракеткам от пинг-понга.
— Это была… наша третья встреча.
— Теперь, девочка, ты улавливаешь. Оставайся со мной. Дальше все усложняется. У меня все еще было намерение — повидать своего старого босса — Сенатора. На этот раз там была хитрая дверь. Я прошел через нее, и неожиданно наступил летний полдень в местечке, где сила тяжести на 18 процентов меньше, солнца слишком много, а деревья похожи на кружевное нижнее белье. Сенатор был там. Мы только начали приходить к взаимопониманию, когда он вытащил какую-то штучку и заморозил меня так, что я стал холоднее, чем тарелка с яичницей в армии.
Она ждала продолжения, наблюдая за моим лицом.
— Это был второй раз, когда я увидел Змееголового. Дисс, назвал он свое имя. Он хотел отшлифовать мои манеры и заставить играть по правилам. Сказал, что он является большой шишкой — но приспустил пары, когда я упомянул Грэйфел. Он притушил огни, я слышал голоса и потерял сознание…
— И теперь ты здесь.
— Когда я прихожу в себя, ты всегда здесь приветствуешь меня. Этого достаточно, чтобы заставить человека стремиться к железному обручу на голову. Кроме того, я не совсем просыпаюсь. Сначала я там — потом я здесь.
— Ты рассказал о deja vu — уже виденном, — сказала она бодрым тоном патронажной сестры. — Существует, теория, что это происходит из-за моментального отвлечения; когда твое внимание возвращается к окружающему, у тебя возникает чувство, что ты уже бывал здесь. И ты, конечно, уже это видел — долей секунды ранее.
— Красивая теория. Конечно, она не объясняет, откуда я знаю твое имя. А, я забываю: ты моя жена.
— Да.
— Где мы встретились?
— Ну, мы встретились… — Ее лицо стало таким спокойным, как вода в пруду на рассвете. Кончиком языка она удостоверилась, что ее верхняя губка на месте.
— Я не знаю, — сказала она таким тихим голосом, что его можно было поместить на кончике булавки.
