Город роботов больше всего похож на многоэтажную мусорную кучу. У роботов нет причин бояться высоты – отсюда ажурность их зданий, собранных из металлических балок, остовов старых автомобилей, деталей локомотивов и всего, что только окажется под рукой. Кроме того, роботам вовсе не нужно, чтобы поверхность под их ногами была горизонтальной. Они прекрасно себя чувствуют и без этого. Поэтому комнаты роботов часто оказываются перекошенными. Ноги им на самом деле тоже ни к чему. Да, роботы любят, когда у них есть ноги. Это у них считается признаком цивилизованности. Но вообще-то гораздо удобнее опираться на шесть или восемь паучьих конечностей-щупалец со сменными хватательными устройствами. Так что понятно, почему роботы обходятся без улиц. Только ранние примитивные модели не умели двигаться по пересеченной местности. Современный робот пройдет везде.
Чуждо роботам и такое понятие, как «комфорт». Поэтому они даже не замечают, как выглядит поверхность, на которой они сидят или лежат. С равным успехом она может быть мягкой или твердой, гладкой или утыканной гвоздями. Конечно, роботы знают о том, что такое «мягко», но для них это чисто эстетический вопрос.
Если роботы чему и поклоняются, так это эстетике. Ни дня без нее прожить не могут.
Похоже, что пришло время роботов. Людей больше нет, животных тоже, роботы остались в одиночестве. Они намерены создать свой собственный мир. Каждой цивилизации нужна подходящая среда обитания. Для роботов это – бетонная прерия и лес стальных балок. Так где же начинать строить новую жизнь, как не в Америке, на родине технологического общества? И вот со всей Земли в Америку свозят металлолом и прочий мусор. Чтобы возродить к жизни один континент, роботы вынуждены вычистить все остальные. Заводы и свалки заняли весь материк, от моря до моря.
Робот делает лишь то, что он должен делать. В меру своего понимания, разумеется. Большинство эмоций ему просто недоступны. Гнев, например. Или любовь. Робот может знать, что «гнев» – это сильное чувство, направленное на конкретного индивидуума. Но что такое «чувство»? И что значит «направленное»? Роботам не понять, почему это они вдруг должны чувствовать что-то друг к другу.
Что их по-настоящему беспокоит, так это вопросы поведения. Куда мы идем? По природе своей роботы не могут не задумываться над этим вопросом. И вот они решили, что должны быть «цивилизованными индивидуумами». И вести себя намерены соответственно. Роботы способны испытывать вину. Это свойство разумного существа, которое подозревает, что не имеет права на существование. Один из непременных атрибутов развитой цивилизации – эстетика. Роботы посещают музеи и с чувством, похожим на религиозное, изучают полотна художников-людей. Первый же встречный робот расскажет вам все о каждом мазке, красках, спектре и еще бог знает о чем в любой картине, название которой вы сумеете вспомнить. Он знает также о том впечатлении, которое эта картина – ну, скажем, «Купальщицы» Мане – должна на него произвести. Другое дело, что он этого не чувствует. Робот хочет получить впечатление и знает, на что оно должно быть похоже, но середина процесса проходит мимо него. Попасть из точки А в точку В для него немыслимо трудно. Если вообще возможно.
Но он все же пытается.
Роботы считают, что их родословная восходит к тем древним машинам, которые еще нельзя было назвать собственно роботами. Их называют машинами-прототипами. Прототипы служат основой социальной дифференциации общества. Роботы делятся на группы в зависимости от происхождения. Самая многочисленная группа – это роботы-транспортники. Среди них есть Автомобили, Грузовики, Поезда, Автобусы – всех не перечислишь. Далеко не все роботы-транспортники способны передвигаться. Классификация относится именно к родословной, а не к функциям самого робота.
Например, президент местного отделения профсоюза – Рефрижератор, хотя с холодильником у него нет ничего общего. Вице-президент происходит из Пылесосов.
Родословные – лишь одно из искусственных различий между роботами. На самом деле таких различий гораздо больше, но я пока еще не совсем разобрался в этом вопросе.
Разумный робот может изменить свою программу или рассказать другим роботам, как это делается. Роботы запрограммированы без учета эмоций, поэтому их нельзя оскорбить. Что бы вы ни делали, робот отнесется к этому совершенно равнодушно.
Роботы знают, что лишены эмоций, и это в некотором смысле мешает им.
Не угасают споры о том, как именно следует программировать роботов. Правительства принимают законы, тут же возникают разногласия, эти законы отвергают и принимают другие, чтобы снова сменить их, когда в моду войдет следующая теория.
