— Тут тебе Сунда передала кое-что, — неожиданно произнесла Манис и протянула Вирте небольшой свёрток. — Это носки. Сказала, что она вязала их сама.
Вирта принял подарок и попытался разглядеть его в свете вышедшей из-за облака луны.
— Интересно, с чего бы это.
Манис взглянула на него возмущённо.
— Нравишься ты ей, чего тут думать.
Снова в голос землячки вернулись колкие нотки. Манис тут же встала и собралась уходить.
— Ты изменилась с нашего первого дня здесь, — сказал Вирта, заставив девушку остановиться. — Да и со мной ведёшь себя иначе. Я что-то сделал не так или, может, словом обидел?
Манис нахмурилась, но стоило луне снова скрыться за новой чередой облаков, как её фигура, словно нарисованная чернилами, превратилась в обычный плоский силуэт.
— Мне казалось, что именно ты избегаешь меня.
— Я? С чего ты так решила?
— Приходишь поздно, уходишь рано, почти не разговариваешь. В Разнане мы не были друзьями, нас свела лишь договорённость родных, но здесь…
— Рано ухожу, потому что люблю начинать работу в прохладе, а поздно, потому что хочу узнать местных получше. Если бы я знал, что ты ищешь моего общества…
— Нет, не ищу, — резко перебила Манис. — Раз у тебя всё хорошо, пусть так и остаётся.
Манис снова дёрнулась к лестнице, но Вирта успел ухватить её за руку.
— Постой, скажи мне, что не так. Манис.
Теперь он видел её лучше. Она тяжело дышала и без сомнения знала, что ответить, но почему-то молчала.
— Я… пусти.
Девушка высвободила руку, глаза её стыдливо опустились, и она медленно направилась к ступеням, покидая крышу. Скоро шаги её стихли, и Вирта остался один. Он снова посмотрел на подаренные Сундой носки, затем в сторону, где ещё минуту назад стояла Манис, но так ничего и не понял.
Нис наблюдал за тем, как наполнялся народом грязный внешнекруговский ресторанчик, удачно примостившийся около западной разнанской стены. Его хозяева — пожилая пара эсийцев — шаркали между рядами столов, разнося дурманящее пойло в металлических и деревянных чашках местным обывателям. Перед Нисом на поеденном жуками и пропахшем кислятиной столе томилась такая же кружка, принесённая чуть раньше бывшим коллегой по заводу. Собственно именно этот коллега и зазвал Ниса в непривычное для него место.
Они встретились на базаре, Нис покупал домой огурцы, так любимые матерью. Бывший шлифовальщик, о котором пару дней назад рассказывал заводской калека из соседнего цеха, стоял за прилавком — единственное место, куда его взяли, как он позже объяснил. Нис мало знал этого сухощавого мужика с блёклыми голубыми глазами и рябым лицом. Возможно, пару раз пересекались на заводе, но из-за несправедливости, приключившейся с ним, Нис, выразил глубокое сожаление и предложил скромную помощь в размере нескольких пэйсов. Шлифовальщик отказался от предложенного, но по его лицу можно было понять, что он немало удивлён и даже благодарен.
Прежде чем Нис покинул базар, этот самый мужик увлёк его за собой в сторону от лишних ушей и хитрых глаз, где задал довольно странный, но прямой вопрос: доволен ли он, Нис, такой жизнью. На что получил такой же прямой отрицательный ответ. Нис не боялся магических вибраций или агентов, подсылаемых магами, к тому же шлифовальщик совсем не был похож ни на стукача, ни на кунаи адепта. Получив ответ, мужик быстро назвал адрес ресторана во внешнем круге, куда Нису стоит наведаться после полуночи, естественно избегая по дороге магических патрулей. Сам шлифовальщик, которого, к слову, звали Полиш, обещал встретить его там и провести внутрь. Почему Нис сам не мог зайти в указанный ресторан, он так и не понял, но обещал, что на встречу явится. Было ли это банальное любопытство или же крохотный огонёк надежды на что-то, чего сам Нис не мог понять, — не известно, одно он знал, сердце требовало перемен, а ещё он просто хотел излить душу тому, кто разделяет его взгляды на внешнекруговскую жизнь. То, в какой форме Полиш задал ему вопрос, почему-то задело его.
И вот теперь, сидя в помещении, тускло освещаемом масляными лампадами, Нис размышлял, а что он собственно здесь делает. Однако чем дольше он находился в душной хибаре, тем больше понимал, что за соседними столами сидят не обычные пьяницы, которых он привык видеть на улицах внешнего круга, эти лишь пытались на них походить. Многих мужчин выдавали ухоженные бороды, а у той единственной женщины, что поинтересовалась у него, не занято ли место, были на редкость ухоженные руки.
В какой-то момент Нис почувствовал нарастающую внутри тревогу, словно он, невинная овца, забрёл на поле сплошь набитое волками в овечьих шкурах. Сомнений быть не могло, в ресторане в основном сидели разнанцы из внутреннего круга. Одно только облегчило душевный дискомфорт, стоящий на дверях вышибала бросил такую фразу своему коллеге: «Следи за тем, чтобы маги сюда даже не совались, а как увидишь патруль, дай знак». Значило ли это, что перед ним одни лишь не маги, Нис не знал, но после услышанного сердце его немного утихло.
