— Сейчас люди боятся потерять имеющееся, поскольку в их сердцах всё ещё теплится крохотная надежда, а страх, что жизнь может стать намного хуже, что они станут ещё беднее, заставляет мириться с несправедливостью. Другой же страх, животный, страх неминуемой гибели, должен разбудить их. Как только они поймут, что выхода нет, что всё свелось к двум понятиям — жизнь или смерть, — они начнут огрызаться, подобно загнанному в угол зверю. А некоторые из них нападут, как травоядное, защищающее потомство от хищников. Но тут встаёт другой вопрос — какая сила после исчезновения магов остановит обезумевшую толпу?
В голосе Манис промелькнуло сомнение, и Вирта не мог этого не заметить.
— Послушай…
— Эй, разнанцы! Давайте сюда, планы изменились. Небо совсем потемнело, пора возвращаться.
Последний раз разочарованно оглядев ветхие опоры склада, покосившееся стеллажи и запылившиеся корпуса машин, Манис последовала за Виртой. Рабочие уже погружали складскую провизию в кузов широкого, но весьма потрёпанного автомобиля. Похоже, привести в рабочее состояние грузовик им так и не удалось.
— Тебе придётся взять землячку на руки, нас больше пяти, иначе не поместимся, — крикнул Буба с водительского сиденья.
По группе пробежала легкая рябь хитрых взглядов и едва различимых улыбок. Вирта бросил на Манис смущённый и одновременно виноватый взгляд, как бы призывая принять незавидную участь.
Когда машина выехала за пределы склада, и Буба затворил высокие ворота, на улице уже вовсю бушевала стихия. Всё пространство кругом заволокло жёлтой песчаной дымкой, а ветер буквально рвал кроны деревьев и хлестал тонкие ветки кустарников, растущих на холме.
Буба заскочил в машину отплёвываясь, стряхивая с волос толстый слой злосчастного песка.
— Вы уверены, что стоит ехать именно сейчас? — решила уточнить Манис. — Может, переждём на складе?
— Ни в коем случае. Не переживай. Дорогу я помню наизусть, просто не будем гнать.
Манис неловко подвинулась — сидеть на коленках Вирты оказалось совсем неудобно. Возникшее между ними напряжение с каждой минутой только усиливалось, а когда Буба резко повернул, уворачиваясь от пролетающей мимо ветки, и Вирта схватил Манис за талию, так и вовсе заставило обоих стыдливо краснеть.
— Всё нормально? — тихо спросил Вирта.
— Да, — еле слышно ответила Манис.
Дорога для автомобилей шла в объезд группы холмов. Если до этого разнанцы шли мимо зарослей и небольших озёрец, то теперь их ждала смытая картина бушующего океана. Буба вёл уверенно, его коллеги, казалось и вовсе расслабились, исключая даже тень сомнения, что они не доедут до Тулсахи.
— Помню, как лет десять – пятнадцать назад ураган уничтожил все наши посевы, — погрузился в воспоминания Буба. — Деревья, точно птицы по городу летали. Тогда же мы лишились электричества — унесённые ветром вещи нависли на проводах, в щепки разлетелись ветряки. Годовой руководитель после всего произошедшего ввёл проект изолированных траншей, который впоследствии переняла остальная часть острова. Город помогали восстанавливать соседи. Какой же шум стоял тогда на улицах, но сознавать, что тебе помогут, было приятно.
— Думаете, ураган будет сильным? — спросил Вирта.
— Да кто ж знает наверняка. Как повезёт.
Буба выглядел так, будто с ним каждый день происходило нечто подобное. Его уверенность и радовала и пугала. Однако Манис отметила, что настрой рабочих немного приглушил возросшее в ней беспокойство.
Поддёрнутый в воздух песок скрёбся в окна, а порывы ветра, словно рука матери, качающей колыбель, накреняли автомобиль то на один, то на другой бок. Манис очередной раз стукнулась макушкой об обшивку потолка, и даже врезавшиеся в спинку переднего кресла вспотевшие ладони ей не помогли. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Скорее бы добраться до Тулсахи».
Ураган то набирал свою силу, то сбавлял темп. Оторванные от земли и небрежно брошенные в воздух ветром ветки кустарников и тонкие листья, кружили в диком танце над землёй, и когда начался дождь, они скрылись за мокрой пеленой, оставляя после себя лишь блуждающие очертания.
Плотные линии воды, обрушились на крышу с барабанной дробью. Они отбивали сумасшедший ритм, заставляя всех, кто находился внутри, ёжиться, словно от холода. Руки Бубы сильнее сжали руль, а голова наклонилась вперёд — теперь дорога и вовсе скрылась из виду, терзаемая обезумевшей погодой.
— О, как разыгрался, — бросил Буба, объезжая очередной повалившийся ствол. — Ничего. Ехать осталось совсем чуть-чуть.
Холодный ветер хлестал Сатье по щекам, когда он пытался привязать к недавно установленному столбу очередное садовое деревце. Листья и грязь врезались в одежду, оставляя мокрые следы. От пота щипало глаза, а мышцы на руках горели.
— Эй, малыш! — послышался голос Берухи. — Будем закругляться! Крикни дальше!
