Илья подошел к двери, изучил так пристально, будто видел впервые в жизни. Ничего нового — обычный врезной замок, закрытый на два, а то и на три оборота, но это, граждане, полная ерунда. Выбить дверь — плевое дело, она то ли из фанеры состругана, то ли из чего-то, по составу близкого. Хотя если выбивать, то шума не оберешься, а с другой стороны — если обойтись одним ударом, то и внимания никто не обратит, решат, что соседи мебель двигают.
Илья отошел немного назад, примерился и врезал ногой по двери рядом с замком. И точно, этого хватило с лихвой — в створке образовалась хорошая вмятина, Илья натянул на пальцы рукав и ударил еще раз, и кулак провалился в дыру. Осталось только найти и повернуть изнутри задвижку, и дверь открылась.
Из комнаты пахнуло чем-то странным и тревожным, так пахнут мертвые цветы, когда их сушат, подвесив вниз головками, сладковатой гнильцой. В комнате было очень темно, шторы закрыты, Илья шагнул через порог, пригляделся и различил контуры мебели — шкаф, стол, диван у стенки, где и находилось окно. Он пошел дальше, глянул под ноги — там лежал светлый ковер, весь в затейливых узорах, и до того ветхий, что от каждого движения поднималась пыль. Илья чихнул, зажав нос, сделал еще пару шагов, и тут его потянули обратно.
— Ты куда? — зашептала Лера. — Я с тобой. Не уходи, я тоже пойду.
«Конечно, пойдешь, куда ж ты денешься, дрянь». — Илья почти ненавидел ее в этот момент. Из-за нее он чуть пулю в голову не схлопотал, в последний момент бог отвел, поневоле в чудеса поверишь. Хотя, если разобраться, девушке бы вторая досталась или третья, тут все от сноровки оппонента зависит.
Илья вырвался и пошел дальше, раздвинул шторы и глянул по сторонам. Ничего не видно, все загораживает своими ветками здоровенный тополь, что растет напротив окна, лишь мелькают огни проносящихся по дороге за ним машин.
— Не уходи без меня! — сдавленно выкрикнула из коридора Лера, и по голосу стало понятно — еще немного, и она сорвется в истерику. Долго держалась, слишком долго, и не выдержала, сегодняшний день ее добил, что называется. «Мне наврали…» — кто, интересно знать? И вообще, что тут происходило, пока он таскался за Кудриным? Вопросов полно, времени нет, и от каждого шороха мороз по коже, так и чудится звон стекла и тонкий свист воздуха, хотя последнее уже из области фантазий. «Пуля летит со скоростью звука или быстрее? Или медленнее?» — мысль была чертовски своевременной.
Илья распахнул шторы, кое-как открыл деревянную раму, поглядел по сторонам и вниз. Подъезд с другой стороны, здесь полно деревьев, на ветках еще достаточно листьев, и они удачно загораживают дом напротив. Зато под ними три этажа отвесной стены без пожарной лестницы или чего-то подобного, хоть отдаленно ее напоминавшего. Зато имеется карниз вполкирпича шириной, и балкон шагах в трех от окна, под ним другой балкон, а с него можно спрыгнуть на газовую трубу, дальше до земли останется метра два. Это уже пустяки, главное — до трубы добраться… И тут его взгляд упал на диван.
Там лежал человек, лежал на спине и не двигался, не издал ни единого звука, пока Илья осматривался и открывал окно. И сейчас молчал, точно спал или прикидывался, то ли от испуга, то ли просто желал остаться незаметным. Сердце ухнуло где-то в горле, стало жарко, Илья на носках подошел к дивану, наклонился… И отшатнулся назад, врезался поясницей в подоконник и не сводил с дивана глаз.
Там лежала мумия, женская, высохшая так, что кожа истончилась до состояния старой газеты, обтягивала скулы и весь узкий, чуть сжатый в висках череп. Волосы мумии лежали вокруг этого самого черепа красивым полукругом и почти закрывали собой подушку. Из одежды Илья рассмотрел ветхий, как ковер на полу, пестрый халат и даже пуговицы на нем, все остальное закрывало толстое одеяло. «В Петербург уехала, к сестре», пришли на память слова бесноватой многодетки. Илья уже пришел в себя, подошел к дивану и всмотрелся в лицо умершей. Точно, женщина смотрит в потолок пустыми глазницами, и давно смотрит, лет пять уже или шесть. И будет смотреть еще долго, пока дочка, внучка, или кем там чертова тетка этой мумии приходится, не сжалится над старушкой и не похоронит ее по-человечески, или соцзащита не озаботится житьем-бытьем старушки. Скорее второе, это более вероятно, чем проснувшаяся совесть у безумной бабы. Ведь тогда придется отказаться от бабушкиной пенсии, а это, надо думать, неплохие деньги…
В комнате стало холодно, на подоконник упал тополиный лист и неприятно шуршал там, точно мышь в подполе. Илья вернулся в коридор, оделся, швырнул девушке ее плащ.
— Быстро, ждать тебя не буду.
И со всех ног кинулся обратно, накрыл мумию с головой одеялом и невольно содрогнулся от прикосновения к сухой тонкой коже. Высохший труп пропал из виду, и вовремя — Лера могла его заметить, и тут уж точно без истерики бы не обошлось. А девушка уже кое-как справилась с рукавами, завязала пояс и оказалась рядом с Ильей у окна, посмотрела вниз и попятилась к дивану.
