— А ты не мог бы добавить на маску такие заклинания, которые мешали бы тебе думать?
Я рассмеялся. Да уж, опять нырнул куда-то не туда. Подхватил Лессу на руки и закружил по комнате.
— Отпусти! — Она зря пыталась вырваться. — Пусти немедленно!
— Не пущу!
— Эдмонд, я прошу тебя. Ну, поставь же меня на пол. — Добыча взмолилась о пощаде.
— Нет уж, любовь моя. Я никуда тебя не отпущу.
Но тут же опроверг свои слова, потому что поставил на пол и покрыл поцелуями её лицо. Лесса не отстранялась. Наоборот, потянулась ко мне. обвила шею руками. Возможно, мы делали глупость. Только наша жизнь могла оборваться в любой момент. Кто знает, что придет в голову Вендену или Затрии? Не хочу ни о чем жалеть. И, судя по отклику Лессы, она тоже жалеть не желала. Прижималась сильнее, гладила грудь, плечи. Она была смешная и такая живая, что рядом с ней я тоже чувствовал себя более живым, чем за последние восемь лет.
— Эд… — на мгновение прервала поцелуй. — Я нашла твое письмо.
Вот теперь отстранился я. Стало неловко, потому что тогда, когда его писал, я был почти уверен, что умру. И сейчас я бы предпочел забрать конверт назад.
— Ты… написал там правду? — осторожно спросила она.
— Конечно. Я не бросаю слов на ветер.
— Тогда…
— Я люблю тебя, Лесса. Да, мне это не нравится, потому что никто не знает, что нас ждет дальше. Но глупо отрицать очевидное. Я тебя люблю.
— И я тебя. — Лесса доверчиво прильнула ко мне, сама потянулась за поцелуем. Провела пальцами по маске. — А другого способа точно нет?
— Пока не придумал.
— Подумай. Я хочу видеть твое лицо.
Я опустил её на кровать. Теплая, удивительная. И за что мне она? Или, лучше, за какие проступки ей я?
— Люблю тебя, Эдмонд Фердинанд Лауэр, — шепнула Лесса.
— И я тебя, Алессия Адано. Люблю.
Уже вечерело. Мы лежали рядом под тонким одеялом и смотрели, как на мир опускается тень. Лесса прильнула к моему плечу и вырисовывала пальчиком узоры на груди. Я же чувствовал себя снова цельным, а не разобранным механизмом, в котором не хватает деталей. Но я должен был быть с ней честен до конца.
— Лесса, я завтра пойду на казнь.
— Что? — Она приподняла голову. — Нет, Эд! Не надо!
— Надо. Я должен. Этот человек заплатит по моему приговору.
— Нет, по моему.
— Тьма принадлежит мне. Здесь не о чем спорить, не находишь?
— И не собиралась, но тогда я пойду с тобой.
— Я бы этого не хотел. Только разве тебя можно отговорить?
— Нельзя, так что не пытайся. — Лесса украдкой вздохнула. — Я знала, что ты решишь нечто подобное, но не понимаю, зачем тебе себя мучить. Ты и так слишком дорого заплатил за несправедливый суд.
— Мне это необходимо. Понимаешь? Я хочу понять для себя, куда дальше идти. А для этого надо покончить с прошлым.
Лесса кивнула и прижалась сильнее.
— Ты справишься. Иначе и быть не может. Нет, не так. Мы справимся. Выжили в телах друг друга. Разве стоит отступать теперь?
— Ты забавная. — сказал ей. — Но — ты права.
Она действительно была права. Вот только мне хотелось верить, что худшее позади. Верить. А знал я совсем другое — что наши неприятности никуда не делись, затаились на пару дней, пока кто-то умирает за меня. И ждут, когда пробьет их час.
Меня трясло. С самого утра трясло, как в лихорадке, поэтому я старательно избегала Эда. Он заметит сразу и запретит идти с ним. Если надо, посадит под замок, в этом не приходилось сомневаться. Поэтому я пряталась по углам и молила богов, чтобы не нашел. Феон сказал, что казнь назначили на полдень, и мне то казалось, что полдень не наступит никогда, то — что он приближается слишком быстро. Да я с ума сойду раньше!
И лишь иногда сквозь этот мрак лучиками пробивались события вчерашнего дня. Я улыбалась, вспоминая слова Эдмонда, которые уже не ждала услышать. Кстати, Тьма была страшно недовольна и выражалась так, что у меня алели уши, но — маска действовала. Все-таки Эд был великим магом, даже без силы Тьмы. Иногда где-то в глубине души занозой грызла мысль, что все это — лишь благодарность за спасение. Не Эд ли говорил, что хочет сначала достичь некой определенности, а потом уже разбираться в чувствах? Но было письмо. И написано оно до того, как я устроила побег из тюрьмы. Значит, он не лгал.
Наконец, до казни остался всего час. Эд спрятал в потайной карман плаща маску — на всякий случай, сосредоточился — и вместо любимого мужчины рядом появился незнакомый остроносый тип с мышиными глазками.
— Не люблю, когда ты так делаешь, — сказала ему.
— Я тоже. Поэтому лучше маска. Но раз уж наши средства ограничены, пришлось.
До площади решили добираться пешком. На этот раз друзья оставили нас вдвоем — Феон порывался было пойти, но его остановила Конни. И правильно сделала. Зачем смотреть на чью-то смерть? В этом нет ничего привлекательного. По крайне мере, для меня.
