«Я — канцлер Лауэр». Слова так и рвались с губ, но я понимал, что в этом случае бой меня ждет прямо сейчас. И бой не на жизнь, а на смерть.
— Я не знаю, зачем нужна королю, — решил ответить полуправду. — Возможно, что из-за канцлера. Пожалуйста, Феон, не спрашивай ни о чем. Как только мы доберемся до столицы, я все тебе расскажу.
Да, расскажу. И приму вызов на поединок. Но только в своем теле. Я не имею права рисковать чужой жизнью. Все и так зашло слишком далеко.
— Хорошо, давай искать лошадь, — вздохнул Феон. — И не снимай капюшон.
Маска, капюшон… Никому нельзя показать своего лица. Это тяготило, рвало на части. Я чувствовал себя опустошенным изнутри. И не понимал, что происходит. Как же это злило! Я привык держать ситуацию под контролем, выверять каждый шаг, а сейчас…
Наше внимание привлек шум. Он доносился откуда-то с площади, которую мы только что оставили за спиной. Я обратил внимание, что там излишне многолюдно. Но на этом и все. Кажется, мы что-то упустили.
— Вернемся? — спросил Феон.
— Некогда, — я качнул головой.
— А вдруг там что-то важное?
— Сейчас важно убраться из этого города. Ничего больше.
— Ты как хочешь, а я взгляну.
И Феон повернул обратно. Я тихо выругался. Не нужно быть провидцем, чтобы понять — на площади не ждет ничего хорошего. Но оставить Феона? А если он вмешается во что-то? Мне, конечно, все равно, только потерять единственного спутника не хотелось. Все-таки Феон мне помогал больше, чем мешал. Я вздохнул и поспешил за ним. К тому моменту, как мы вернулись, площадь заполнили люди. Их было столько, что мы едва протискивались меж ними, но Феон упрямо увлекал меня вперед.
— Постой! Да постой же ты!
В такой толпе легко было потеряться. Феон не слышал, не желал слышать. Он хотел знать, что там, впереди. А я не хотел. Давно не страдал любопытством. Да и последние дни не способствовали жажде узнать хоть что-нибудь кроме того, как вернуть собственное тело.
Феон усердно работал локтями. Толпа расступилась — и я увидел жалкое зрелище. Девушка в сером рубище стояла на коленях. Над ней возвышался палач. Очередная казнь. Кажется, их в Виардани стало слишком много.
— Осужденная Констанса Рабирон приговаривается к смерти за отравление главы рода Убертан, господина Ульрина. Казнь будет осуществлена через проклятие крови, — прочел судья.
Жестоко. Проклятия — вообще страшная штука, а если крови — это обеспечивает медленное, мучительное угасание. Я знал, как это происходит. Девушку прикуют цепями к особой конструкции, видневшейся неподалеку, чтобы она не смогла пошевелиться, наложат проклятие и будут смотреть, как она сгорает в муках. Как облезает смуглая кожа, обнажая гниющие раны. Как выпадают зубы, волосы. Она сгниет заживо, и даже когда внешне будет казаться трупом, все равно будет жить. За отравление? А не слишком?
— Лесса, тебе лучше не смотреть, — прошептал Феон.
Тем временем несчастная Констанса будто не слышала, что говорил судья. Она только тяжело дышала сквозь стиснутые зубы, а я изучал изнуренное лицо, большие карие глаза, белые от напряжения губы. Непохожа на отравительницу. На лицо магическое истощение. Магия… Втянул воздух, позабыв, что нахожусь в чужом теле, но целительская сила Лессы нащупала то, что меня интересовало — девочка была одной из врачевательниц душ. Если болело тело — звали целителя. Если корень болезни был иного свойства — врачевателя души. Редкий дар, и не каждому он нравится.
— Есть ли кто-либо, кто готов оспорить приговор? — Стандартная фраза.
Феон снова тяжело вздохнул и почему-то посмотрел на меня, будто уже решился на глупость.
— Я готова, — ответил прежде, чем этот глупец совершит непоправимое.
— Вы, госпожа? — уставились на меня оба — судья и палач. И даже Констанса подняла голову, вгляделась в меня — и в огромных глаза мелькнул испуг.
— Да, я.
Толпа мигом расступилась, и вокруг меня образовалось пустое пространство, будто кто-то очертил мелом круг. Говорил мне Венден, что не во все дела надо вмешиваться, а я не мог стоять в стороне. Вот и сейчас представлял, какие муки предстоит перенести девушке — и жалел. Самое глупое чувство — жалость. Она не была мне свойственна, но сейчас был особый случай.
— Может, у вас есть доказательства невиновности госпожи Рабирон? — прищурился судья. — Или же вы сообщницы?
Сменить. Судебную систему Виардани — тоже сменить, когда вернусь.
— Я впервые её вижу, — ответил судье, запоздало вспоминая, что Лессу, вроде как, ищут.
— Тогда в чем дело?
— Проклятие крови — серьезное наказание. Для начала стоит убедиться, что госпожа Рабирон его заслуживает. Констанса, вы убили господина Убертана?
— Нет, — прошелестел голос. — Нет.
— Врет! — заявил судья притихшей толпе. — Её нашли у тела усопшего, и налицо были признаки отравления.
— Какие? — не унимался я.
— А вы что, целитель? Или специалист по ядам?
— И то, и другое, — ответил хмуро. Видимо, уходить придется с боем. — Так какие? Если у присутствующих на казни есть хоть малейшие сомнения, вы должны их разрешить. Конечно, если следствие проведено по правилам.
