На мгновение захватило дух, как всегда бывает при переходе. А затем перед глазами очутился не скромный домик провинциальной целительницы, а кабинет короля. Венден сидел за столом и писал. Услышав шум, поднял голову.
— А, Эдмонд, — усмехнулся его величество. — Надеюсь, это все-таки ты?
— Я, — подвинул стул и сел. Все-таки портальная магия — неприятная вещь.
— Что ж, это радует. Как все прошло?
— Непросто, но прошло, и давай не будем об этом. Как обстоят дела в Виардани?
— Плохо, — вздохнул король. — Затрия требует твою голову. Войска уже собраны у границ. И наши, и их. Так что будет битва, друг мой. Ты готов?
— К войне?
— Зависит от тебя.
Как в духе Вендена! Заставить меня принимать решение, будто бы он здесь ни при чем.
— Сколько у меня времени?
— До рассвета. В восемь либо я арестовываю тебя, либо Затрия нападает на Виардани.
До рассвета, значит?
— И какой вариант предпочтительнее для тебя?
Венден молчал. Что ж, его ответ ясен. И почему я в этом не сомневался? Называется, сам заварил кашу, сам и расхлебывай. Но вариантов действительно было мало. Либо попытаться выбраться из цепких лап затрийцев, либо развязать кровопролитную войну, в которой полягут тысячи воинов Виардани. Но выберусь ли я?
— Эд, я не вправе тебя просить, хоть и вправе приказывать…
— Я тебя понял, — кивнул Вендену. — Пойду к себе. Потом заберешь у меня на столе несколько законопроектов, подпиши их, ладно?
— Эд…
Я поднялся и пошел к двери потайного хода. Который час? Около девяти. Значит, осталось одиннадцать часов, за которые надо облечь в форму закона все, что я видел за последние дни. Переписать закон об индексах, принять еще несколько, заставить навести порядок на местах — пусть Венден проконтролирует сам. И призвать к ответу сообщника маршала Лейсера, имя которого я узнал в Каури. Только бы успеть!
Казалось, что перо вот-вот задымится в руках! Я пытался сосредоточиться, но мысли снова и снова возвращались к Лессе. Будто видел перед глазами её растерянное, расстроенное лицо. Говорил себе, что так было правильно, верно. Лучше закончить все сейчас, пока это не любовь, а влюбленность. И оградить её от того, что могло произойти. Но поймал себя на странной мысли — мне её не хватало. Будь она рядом, решился бы я принять на себя огонь Затрии? Вряд ли. Еще одна причина, по которой нам стоило расстаться. Рано или поздно она забудет, а я… Я не знал, что случится утром, мог только догадываться. Но понимал, что мы больше никогда не увидимся, и от этого камень на сердце увеличивался в разы.
Закон об индексах переписал с нуля. Постарался учесть любые показатели, прописать, какое использование магии допустимо на каждом уровне, а уровней было много. Виски ломило от напряжения. Когда поставил последнюю точку, часы показывали три. Как мало времени!
Отодвинул кипу листов, поставил подписи, скрепил печатью. Посидел немного, перепроверил с начала до конца. Затем принялся за указ об аресте — это быстро, но все равно пришлось расписывать основания, давать указания по линии допросов. Сам ведь дать не смогу.
Оставались законы, которые должны были урегулировать порядок в отдаленных уголках, вроде Каури. В другой ситуации взял бы все под свой контроль, создал бы комиссию, отправил с тайной проверкой. Сейчас же пришлось все зациклить на Вендене — неизвестно, когда вернусь к обязанностям и вернусь ли, поэтому надо предусмотреть все. Половина седьмого.
Еще минимум час. Несколько минут сидел, откинув голову на спинку кресла.
«Отдохни», — посоветовала Тьма.
— Некогда, — ответил вслух. — Отдохну потом.
Придвинул к себе еще один лист. Решиться написать хоть слово было нелегко, но где-то в глубине души мне было это нужно.
«Лесса, — вывел первое слово, — у меня мало времени, но много хочется тебе сказать. А я не знаю, с чего начать. Может быть, с того, что мне тебя не хватает? Ты была права, я струсил, потому что принять твои чувства значило бы принять ответственность, а я сейчас не принадлежу себе. Виардани на грани войны, я должен думать, как это остановить, а вместо этого думаю о тебе, и это даже немного злит. Я даже не сказал тебе спасибо за то, что помогала мне все это время. И вообще оказался человеком неблагодарным. Просто хочу, чтобы ты знала — мне не все равно. Не все равно, что ты чувствуешь. Не все равно, что ты меня любишь. И когда я понимаю, что мы больше не увидимся, становится горько. Если ты получишь это письмо, значит, моя история закончилась плохо. Лесса, я хочу, чтобы ты была счастлива. Постарайся, пожалуйста. Забудь меня, не вспоминай. И не злись, потому что я не хотел, чтобы так получилось. Ты дорога мне, больше, чем я бы хотел. Больше, чем кто-либо еще на свете. Спасибо, что ты есть. Я… Я все-таки надеюсь, что ты не получишь это письмо».
Запечатал, надписал на конверте: «Для Алессии Адано в случае моей смерти».
Конверт оставлять на столе не стал. Вместо этого отнес его в спальню. Пусть до поры, до времени никто не найдет. Слуги входили в спальню только с моего разрешения, так что какое-то время он останется там.
