Наше внимание привлек шум. Он доносился откуда-то с площади, которую мы только что оставили за спиной. Я обратил внимание, что там слишком многолюдно. Но на этом и все. Кажется, мы что-то упустили.
– Вернемся? – спросил Феон.
– Некогда, – я качнул головой.
– А вдруг там что-то важное?
– Сейчас важно убраться из этого города. Ничего больше.
– Ты как хочешь, а я взгляну.
И Феон повернул обратно. Я тихо выругался. Не нужно быть провидцем, чтобы понять – на площади не ждет ничего хорошего. Но оставить Феона? А если он вмешается во что-то? Мне, конечно, все равно, только потерять единственного спутника не хотелось. Все-таки Феон мне помогал больше, чем мешал. Я вздохнул и поспешил за ним. К тому моменту, как мы вернулись, площадь заполнили люди. Их было столько, что мы едва протискивались меж ними, но Феон упрямо увлекал меня вперед.
– Постой! Да постой же ты!
В такой толпе легко было потеряться. Феон не слышал, не желал слышать. Он хотел знать, что там, впереди. А я не хотел. Давно не страдал любопытством. Да и последние дни не способствовали жажде узнать хоть что-нибудь кроме того, как вернуть собственное тело.
Феон усердно работал локтями. Толпа расступилась – и я увидел жалкое зрелище. Девушка в сером рубище стояла на коленях. Над ней возвышался палач. Очередная казнь. Кажется, их в Виардани стало слишком много.
– Осужденная Констанса Рабирон приговаривается к смерти за отравление главы рода Убертан, господина Ульрина. Казнь будет осуществлена через проклятие крови, – прочел судья.
Жестоко. Проклятия – вообще страшная штука, а если крови – то это обеспечивает медленное, мучительное угасание. Я знал, как это происходит. Девушку прикуют цепями к особой конструкции, видневшейся неподалеку, чтобы она не смогла пошевелиться, наложат проклятие и будут смотреть, как она сгорает в муках. Как облезает смуглая кожа, обнажая гниющие раны. Как выпадают зубы, волосы. Она сгниет заживо, и даже когда внешне будет казаться трупом, все равно будет жить. За отравление? А не слишком?
– Лесса, тебе лучше не смотреть, – прошептал Феон.
Тем временем несчастная Констанса будто не слышала, что говорил судья. Она только тяжело дышала сквозь стиснутые зубы, а я изучал изнуренное лицо, большие карие глаза, белые от напряжения губы. Не похожа на отравительницу. Налицо магическое истощение. Магия… Втянул воздух, позабыв, что нахожусь в чужом теле, но целительская сила Лессы нащупала то, что меня интересовало, – девочка была одной из врачевательниц душ. Если болело тело – звали целителя. Если корень болезни был иного свойства – врачевателя души. Редкий дар, и не каждому он нравится.
– Есть ли кто-либо, кто готов оспорить приговор? – Стандартная фраза.
Феон снова тяжело вздохнул и почему-то посмотрел на меня, будто уже решился на глупость.
– Я готова, – ответил прежде, чем этот глупец совершит непоправимое.
– Вы, госпожа? – уставились на меня оба – судья и палач. И даже Констанса подняла голову, вгляделась в меня – и в огромных глазах мелькнул испуг.
– Да, я.
Толпа мигом расступилась, и вокруг меня образовалось пустое пространство, будто кто-то очертил мелом круг. Говорил мне Венден, что не во все дела надо вмешиваться, а я не мог оставаться в стороне. Вот и сейчас представлял, какие муки предстоит перенести девушке, – и жалел. Самое глупое чувство – жалость. Она не была мне свойственна, но сейчас был особый случай.
– Может, у вас есть доказательства невиновности госпожи Рабирон? – прищурился судья. – Или же вы сообщницы?
Сменить. Судебную систему Виардани – тоже сменить, когда вернусь.
– Я впервые ее вижу, – ответил судье, запоздало вспоминая, что Лессу вроде как ищут.
– Тогда в чем дело?
– Проклятие крови – серьезное наказание. Для начала стоит убедиться, что госпожа Рабирон его заслуживает. Констанса, вы убили господина Убертана?
– Нет, – прошелестел голос. – Нет.
– Врет! – заявил судья притихшей толпе. – Ее нашли у тела усопшего, и налицо были признаки отравления.
– Какие? – не унимался я.
– А вы что, целитель? Или специалист по ядам?
– И то и другое, – ответил хмуро. Видимо, уходить придется с боем. – Так какие? Если у присутствующих на казни есть хоть малейшие сомнения, вы должны их разрешить. Конечно, если следствие проведено по правилам.
– Черные пятна на коже, – судья отвечал уже не так смело. – Выпученные глаза, пена у рта.
– Выпученные глаза и пена у рта – признак не только отравления, но и одержимости. А пятна на коже – пример демонического воздействия. Кожа страдает первой. Не так ли, госпожа Рабирон?
– Да. – Констанса смотрела на меня с такой надеждой, что я готов был сквозь землю провалиться. – Господин Убертан сам пришел ко мне. Он слышал голос, который призывал его убить супругу. Но как только он заговорил, сразу закашлялся, упал. Я позвала на помощь, пыталась помочь. А прибежавший доктор обвинил меня в отравлении и не дал изгнать демона.
– Вы слышали? – Я обернулся к толпе. Теперь в глазах зевак не бурлила ненависть. Они переговаривались и почти что сострадали. – Эта девушка может оказаться невинна.
