– Может, вы знаете, как это проверить? – прищурился судья.
– Знаю. Как и вы. Ведь проклятие крови наносится на убийцу через кровь убитого. Значит, тело господина Убертана должно быть здесь. При одержимости на нем должен был остаться знак того демона, который его поработил. Советую взглянуть под лопаткой и на внутренней поверхности бедер.
Нас казнят. Определенно казнят, потому что я говорил о тайнах, известных достаточно узкому кругу магов. Феон уже понял, что уйти будет непросто. Он куда-то скользнул – хотелось верить, что не сбежал, но я его больше не видел. А судья переглянулся с палачом.
– Что ж, мы выполним вашу просьбу и осмотрим тело убиенного, – ответил он.
– Вам понадобятся двое свидетелей. Я готова.
Еще один недоуменный взгляд. Обычно девушки боятся вида мертвого тела, а я не боялся ничего. Со мной вызвался пойти здоровенный детина. Судья провел нас за место казни, туда, где стояла накрытая тканью телега. Он снял ткань – и детина, булькнув, сполз на землю, а я склонился над начинавшим подгнивать телом. Знак должен быть! Попросил у судьи тряпку, обернул ладони, чтобы не касаться трупа голыми руками, и поднял на уважаемом господине Убертане белую традиционную рубаху. Сначала повернул его на бок и взглянул на лопатки, очень надеясь, что не придется изучать бедра. На этот раз удача была на моей стороне.
– Взгляните, – указал судье на три красные точки, расположенные в виде треугольника. – Печать демона.
Над площадью пролетел шепоток изумления.
– Чуть не прокляли ни за что! – раздался возмущенный женский голос.
– Освободите девушку! – второй.
– Может, вы расскажете, как он стал одержимым? – голос судьи.
– Нет, это уже ваша задача. – Я пожал плечами. – Я – всего лишь скромная путешественница и не обладаю такими знаниями.
Выбросил ткань и зашагал прочь от смердящего трупа. Мой несостоявшийся помощник пришел в себя, взглянул на тело – и снова повалился на землю. Судя по звукам, он прощался с обедом.
– Что ж, госпожа Рабирон признана невиновной, – прорычал судья. Понятно, он мне этого не забудет. – А вы, милочка, арестованы до выяснения личности.
– Да что же это такое? – воскликнул я. – За правду уже и арестовывают!
– Точно! – послышалось из толпы.
– Что, ткнула вас девчонка носом, так вы и хвост поджали?
– Нет на вас канцелярии!
Вот именно, я был согласен как никогда. Толпа забушевала и дрогнула, наседая на судью и палача. Я, воспользовавшись общим замешательством, подхватил Констансу, освободил от пут и оглянулся по сторонам.
– Сюда! – Феон вынырнул рядом с нами и увлек вглубь людского потока.
– Куда? – завопил судья, рванулся за нами – и тут же был погребен внутри человеческого моря, жаждущего справедливости.
– Бежим!
Я тащил Констансу за Феоном, искренне надеясь, что он разведал пути для отступления. Подоспела стража, разгоняя толпу, но было уже поздно. Когда народ чувствует, что прав, он становится неуправляемым. Вот и сейчас судью, палача и стражников можно было пожалеть. Не скоро они выберутся из «объятий» жаждущих справедливости горожан. А я увидел, куда нас тащит Феон. Лошади! И что-то мне подсказывало, что он их не купил. Но мучиться моралью и нравственностью времени не было. Я запрыгнул на лошадь, чуть не запутавшись в проклятом платье, протянул руку Констансе, и она вцепилась в меня. Феон забрался на вторую, и мы поскакали прочь, сопровождаемые всеобщим гулом. Если до этого я сомневался, что во мне могут узнать разыскиваемую Лессу Адано, то теперь был уверен – к вечеру мои портреты разлетятся по стране. Но что с этим делать, можно подумать и позднее. А сейчас – прочь!
Это было безумие, не иначе. Я брела по городу. Навстречу попадались люди, но стоило им завидеть черную маску канцлера, как они торопились перейти на другую сторону улицы. А мне только это и было нужно. Я устала. Но остановиться даже на минуту? Нет, ни за что. Перед глазами стояли тела тех, кто совершил покушение. Изломанные, обезображенные. Я убила их. Я убийца. Вот только действительно я или то чудовище, что скрыто внутри? Тьма…
А ведь она спасала мою жизнь. Мою. Не своего любимчика Эдмонда – он сейчас далеко. Тьма взывала ко мне. Что она такое? И что я теперь такое? Дышать было трудно. Хотелось плакать, но эти глаза не знали слез. Словно он и не человек вовсе. Да и мог ли быть человеком? Убийца. Как и я. Карающий меч Виардани. Только вместо меча – тьма.
Боль вгрызалась в душу. Я села на какую-то скамейку в неизвестном парке и смотрела на зеленую гладь озера, по которой проплывали желтые осенние листья. Горечь становилась сильнее. Хотелось домой, в старенький бабушкин домик, к понимающей озорной Сианке. Зачем? Зачем мне все это? Почему произошло именно со мной? Я не имею никакого отношения к канцлеру Лауэру, как и он не имеет ко мне. Тогда почему? Хочу знать ответ!
