Он опустился на колени, закрыл лицо руками и замер. Вспышка гнева прошла так же резко, как и налетела, – наверняка Кацуя постаралась, потому что меня саму до сих пор трясло, как в лихорадке. А главное, притихла даже Тьма.
– Эд? – позвала я тихо. – Эд, нам лучше уйти отсюда. Ты поднял такой шум, что сюда сбегутся все служащие.
Он не шевелился, будто разом иссякли все силы. А я стояла рядом в растерянности, потому что сама еще не осознавала, что произошло. Мне нужно было время поразмыслить, понять. А Эд, наверное, где-то там, в глубине души слишком надеялся, что здесь все и закончится.
Опустилась на пол рядом с ним.
– Ты чего? – спросила чуть слышно. – Подумаешь, придется ехать к Эдре. Еще пять дней пути – и мы у нее. Потерпим, правда?
– Ты не понимаешь! – Эд поднял голову, и я увидела, что по его лицу катятся слезы. Он сам этого, похоже, не замечал. Что ж, женское тело диктовало свои условия. Особенно мое. – Еще пять дней – это слишком много. Может случиться что угодно. Затрия пойдет на нас войной, Венден придумает еще что-нибудь, лишь бы насолить своей же стране. Я должен быть здесь, а не…
– Справятся без тебя.
Наверное, это и было то, о чем говорила Кацуя. Здесь, в Адиаполе, Эд чувствовал себя нужным и важным. А там, за его пределами, в моем теле, он был никем. Только меня устраивала тихая мирная жизнь Лессы Адано, а его – нет.
– Это еще что? – Эд все-таки коснулся щеки.
– Женская эмоциональность, – развела я руками. – Привыкай.
И тут Эд и вовсе вцепился в волосы и едва не взвыл. В его глазах плескалось отчаяние. Нет, так дело не пойдет. Знаю, что пожалею. Вот прямо сейчас и пожалею, но…
Закрыла глаза, чтобы не видеть собственное лицо, и поцеловала великого и ужасного канцлера Виардани. Поцелуй вышел соленым от слез – и Эд тут же отстранился. Я открыла глаза. Он смотрел на меня так, будто я его не поцеловала, а ударила. Зато взгляд снова стал осмысленным.
– Прости, – чуть отодвинулась, испытывая почти что разочарование. Хотя а чего стоило ожидать?
– Не делай так больше. Никогда, – хрипло ответил Эдмонд, вытер щеки тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. – Прошу прощения за сцену. Идем.
И пошел прочь. Я смотрела ему вслед – и самой хотелось плакать.
«Не обращай внимания, – подала голос Тьма. – У Эда вообще в последнее время отношения с девушками не ладятся».
Было больно. И почему-то обидно.
– Лесса? – Эд обернулся на пороге храма.
– Иду.
Поспешила за ним, стараясь скрыть разочарование. И удивлялась, что на шум никто не пришел. Затем вспомнила, как с гулом захлопнулась дверь. Наверняка Кацуя позаботилась, чтобы нам никто не мешал. Эд распахнул створку – и послышался гомон ночного города. Я наконец-то догнала его, но прикасаться больше не решилась. Мужчины, дежурившие у двери, проводили нас удивленными взглядами. Видимо, они ничего не слышали и решили, что богиня нам своего благословения не дала. Я же продолжала нестись за Эдмондом по улицам Адиаполя. Несмотря на то что он находился в моем теле, едва могла его догнать. А окликнуть не решилась, потому что не знала, как теперь смотреть ему в глаза. Только когда поняла, куда мы идем, тихо позвала:
– Эд?
– На улице лучше не обращайся ко мне по имени, – обернулся он. – Выглядит странно.
Канцлер Виардани снова был спокоен и собран. Зато я, кажется, изнутри разваливалась на части и не знала, как собрать себя воедино.
– Куда мы идем? – все-таки задала вопрос.
– Не мы, а я. И я иду к себе домой.
– Но зачем? Там же опасно! Уверена, тебя ждут.
– Потому что на дорогу нужны деньги, а у нас их нет. Поэтому подождешь меня в парке поблизости, в это время в нем мало кто гуляет. А я постараюсь не задерживаться.
– Я пойду с тобой, – вцепилась в его руку и только потом поняла, что делаю.
– Нет, Лесса, не стоит…
– Или я иду с тобой, или не идет никто! У меня Тьма, забыл? – Сама не знаю, кто меня за язык тянул, но взгляд Эда стал колким.
– Хорошо, пойдем. Но за последствия не ручаюсь. И отпусти меня, наконец, – произнес он.
Я разжала пальцы, и он снова помчался вперед. А я чувствовала, что допустила оплошность, но не понимала, в чем именно и как теперь это исправить.
Проклятие! Да чтоб провалиться этому городу, стране, а главное – Кацуе! Дался мне этот храм… Знал же, что от темной богини толку мало, она продолжала ненавидеть меня за дочь. Но мы с Тьмой примирились, и я рассчитывал… на что? На помощь? Кто мне когда помогал? Чувствовал себя жалким и ничтожным. Голова после воздействия темной магии Кацуи болела так, что перед глазами мелькали точки. Ненавижу!
Ненависть душила. К ней примешивалась горечь поражения. Я никогда не умел проигрывать, а сейчас было такое чувство, что проиграл. Прежде всего самому себе. Когда закатил позорную сцену – и не надо все списывать на тело. Да, тело женское, но разум-то мой. Когда позволил слабой девчонке меня утешать – и поцеловать.
