- Вы скажете Инне Валерьевне о том, что видели?
- Нет.
- Так... решительно. Почему? Может позаботиться о себе сама?
- Если Инна Валерьевна посчитает, что ещё может справляться с ситуацией, зачем я буду нагнетать обстановку? Если будет иначе, она знает, где найти утешение.
- Вы всегда знаете точно, как действовать в той или иной ситуации?
- Нет, не знаю. Могу ошибиться. Но не смертельно. Это жизнь. Что-то надо пережить. А что-то переступить. И жить дальше. Ситуации бывают разными. Наверняка вы сами об этом знаете. - И я взглянула на него в зеркальце над рулём.
Он тоже взглянул и нехотя улыбнулся.
Странный у нас разговор. Он как будто хотел у меня что-то выпытать. И, кажется, ему не совсем понравилось то, что узнал. Вот только - что?
- А что бы вы сделали, если б в одночасье остались на свете в одиночестве?
- Не знаю.
- Как это - не знаю? Никогда не думали об этом?
- Что бы я сейчас про себя ни решила, в той ситуации всё равно растеряюсь и буду вести себя иначе.
- Почему?
- Потому что сейчас говорю умозрительно. А тогда будут чувства. И забудутся все рассуждения. Но если умозрительно... Хотелось бы сказать так: если у меня никого не останется, то сначала я, наверное, буду очень переживать. А потом, успокоившись, буду думать, что оставлена не просто так, а с какой-то целью. И не мне решать, что это за цель... Придётся просто жить.
Аванс он передал мне ещё в машине. На перекрёстке развернулся и въехал в тихий дворик на задворках кондитерской. После чего снова без слов предложил мне руку, и мы вошли в полуподвальное помещение кафешки. Так же, без слов, препроводил меня к одному из столиков и усадил за него. Коротко спросил, что я буду, и сам принёс заказ.
По утреннему времени в кафе-кондитерской оказалось пустовато. Заняты лишь два столика - деловыми мужчинами, которые с изумлением уминали пирожные, кажется, сначала заказанные только для антуража, поскольку, поедая сладкое, продолжали свои дела, беспрерывно названивая по мобильным и командуя какими-то грузоперевозками; и двумя девчушками - то ли студентками, то ли сбежавшими с уроков старшеклассницами. В этой кондитерской два зала, но второй открывается чуть позже. Помещения небольшие, но уютные. А мне именно такие и нравятся. Не люблю слишком просторных залов. А здесь - шесть столиков только и умещается.
Арсений вернулся с заказом - и (я с улыбкой опустила глаза) сел спиной к стене, лицом ко всему залу. Во время разговора я то и дело наблюдала, как он сразу взглядывал на стену впереди - сплошь в зеркалах, едва дверь, справа от него, открывалась, впуская ещё одного-двух посетителей. Охотник!
Но вопросы, которыми он меня постепенно завалил, были трудноваты. Беседа за кофе и сладким оказалась отнюдь не светская. Кажется, его что-то мучило, отчего вопросы его складывались в нечто философски отвлечённое. Сначала он почти допрашивал меня. И я шла на поводу, поскольку не сразу сообразила, что происходит. Но быть только ответчицей, которую анкетируют, тоже быстро надоело. И я с трудом, но пробила его допрос своими вопросами - попроще: любимые места в городе, просто места отдыха...
А потом я извинилась и встала купить пирожные для дома.
Вернувшись и положив прозрачную пластиковую коробку с пирожными на стол (сумка осталась в его машине), я поймала его насторожённый взгляд.
- Если не секрет, кого ожидаете в гости?
- Понятия не имею! - легкомысленно откликнулась я. И объяснила, посмеиваясь: - У меня иногда бывают предчувствия. Вот и сегодня с утра показалось, что вечером будут гости. У вас такого не бывает?
- Нет.
Он забрал мою коробку с пирожными, и мы покинули кондитерскую.
У машины я попыталась отстоять права на самостоятельность, но Арсений буквально запихнул меня в машину и отвёз к книжному магазину, благо там была боковая дорога. Честно говоря, я думала, что он зайдёт и в магазин, но он только с сожалением посмотрел в сторону книжного и сказал, что время слишком уж летит.
В книжном, засунув свои пожитки в шкаф для сумок и пройдя в зал с фантастикой и детективами, я внезапно поняла, что мне чего-то не хватает. Что со мной рядом - пустота. Я даже остановилась от неожиданности. Прислушалась к себе. Да, точно. Не хватает. Не хватает ощущения присутствия... Ничего себе... Под руку мы ходили совсем немного, а он уже вошёл в моё личное пространство? Или это я в его вошла? И теперь впечатление, что вышла из тёплого дома на неприятно холодный ветер...
В общем, минут через десять я поняла, что одной мне ходить по залу неинтересно. Да что же это такое! Я так быстро привыкла оборачиваться и натыкаться на высокую фигуру рядом? Привыкла к неосознанной защите справа? И удивлённо улыбнулась: и рука мёрзнет! Та самая, которая постоянно пряталась у него на сгибе локтя! Мёрзнет - в тёплом помещении!
Вздохнув, я уже решилась отложить взятую с полки книгу и идти к сумочной, как вдруг позади услышала шаги. Кто-то остановился совсем близко - и спине стало тепло. И на душе - тоже. Сделать бы шаг назад - и прислониться к нему...
- Вам нравится Батчер? - спросила я, не оглядываясь и улыбаясь.
