- Нет, - ответил он. - Рекомендуете?
- Ну, пока не знаю ваших предпочтений, мне сложно что-то рекомендовать.
И я обернулась. Он смотрел сверху вниз. Те же пасмурные глаза, то же неподвижное лицо, но уже какое-то смягчённое. Как будто оттаивать начало.
Быстро засунула книгу на место и сама взяла его под руку.
- Вы же опоздаете. В общем, оставьте меня на остановке у рынка - и поезжайте по делам. А то мне уже неудобно...
- А книги?
- Я жадничаю. Вчера уже набрала целую кучу, а сегодня вдруг ещё захотелось взять, пока деньги есть. Вы меня выручили - жадничать больше не буду. Идём?
И потащила его за собой. Он на движение откликнулся так, как в танго откликался: чувственно - эхом на малейший жест. Даже смешно стало: то сначала командовал он, то теперь я... И - что-то нахлынуло вдруг напомнить мне то воскресное утро, когда я впервые увидела его. Он шёл навстречу нам с Инной - не один, с секретаршей, и та шла рядом, но - независимо от него.
Э... Мне начинать важничать или, наоборот, пора насторожиться? Фу... Не хочу думать про это. Мне с Арсением хорошо. Он вроде от меня пока не шарахается, как от чумы. Что уж там будет с положением "работодатель - подчинённая", определится чуть позже. Но пока... Кажется, между нами что-то есть. Во всяком случае, нутром чую, что его ко мне тянет. А чутьё меня подводило только... Не помню - и вспоминать-считать не собираюсь!
Он крупно шагнул вперёд - открыть мне дверь. Я прошла на магазинное крыльцо и обернулась. Арсений аккуратно прикрыл дверь, чтобы не хлопнула. Мы спустились с крыльца, и я - неудобно вдруг как-то стало - не взяла его под руку. Пасмурные глаза потемнели до предгрозовых сумерек.
- Ты похожа на мою сестрёнку, - тоже внезапно сказал Арсений. - Если у неё менялось настроение, она тоже внутренне уходила.
- А сейчас - не уходит? - машинально среагировала я на прошедшее время, даже не заметив, что он перешёл на "ты".
- Она умерла.
Простые слова, сказанные почти безразличным тоном, почти всегда бьют по сердцу сильней. Меня - во всяком случае... Утешать я не умею. Когда кому-то при мне плохо, я действую. Если человек знакомый... Арсений тоже знаком. И мгновенно приблизил меня к себе своим только что дошедшим до уха "ты". Так что я немедленно взяла его снова под руку, но на этот раз обняла его локоть обеими ладонями. Он даже не посмотрел, но локоть прижал к себе сильней.
Он довёз меня почти до рынка - оставил рядом с перекрёстком, заехав в известный ему тупичок при автомастерской. Я кивнула ему на прощанье, и некоторое время мы двигались параллельно - я наверху, по пешеходной дорожке - к рынку, он туда же, только ниже, по дороге.
Дома я вывалила свои покупки и постояла над ними, бездумно глядя на гору купленного. Так же бездумно разбросала купленное по полкам холодильника и кухонных шкафов. Потом начала соображать... До четырёх, когда на репетиторство должен прийти Игорёк, - времени куча. Подремать, что ли, немного. Что-то тяжело далось мне грустное признание Арсения... Как будто он переложил часть своего груза на мои плечи...
Побрела в свою комнату... Наверное, она умерла недавно, если он до сих пор узнаёт её в малейшем знакомом жесте кого-то другого. Размышляя об этом, я медленно потянула покрывало с кровати, а потом мысленно плюнула: не хочу полностью готовить постель! И, свалившись поверх покрывала, мгновенно уснула. Последняя мысль, перед тем как уехать в тёмное тёплышко: так вчера вечером он приезжал ко мне или не ко мне?..
... Обнаглевшая музыкальная фраза домофона издевательски взрезала мои уши. Еле продирая глаза, я поплелась в прихожую и буркнула в снятую трубку:
- Кто?
От мягкого женского голоса я проснулась мгновенно, как от ушата вылитой на меня ледяной воды:
- Яна, открой, пожалуйста.
Инна? Почему она приехала ко мне? Я сделала что-то не то в мастерской? Может, среди тряпок, которые я сегодня прихватила, оказалась нужная деталь? Не дай Бог, это будет та тряпка, которой я вытирала пыль!
Приоткрыв дверь, я ждала, когда Инна покажется на площадке. Она появилась - с привычной лёгкой улыбкой. Вошла, тщательно закрыла за собой дверь и принялась расстегивать пуговицы на шубке - всё с той же застывшей улыбкой, которая медленно - так, что сразу и незаметно, пропадала. А слёзы катились так быстро, что я оторопела. Лишь когда подруга прерывисто вздохнула от плача, я бросилась к ней, обняла её. И, обняв меня тоже, Инна заплакала навзрыд.
Когда она выплеснула самую горечь, я помогла ей снять обувь, подсунула тапочки и повела на кухню. Быстро поставила воду для заварки и, собирая к чаю на стол, велела:
- Рассказывай.
