— Очень хорошо, сынок. Посмотри внимательнее на эту карту. Крестиками помечены некоторые аномалии, замеченные моими людьми в зарослях.
— Аномалии, сэр?
— Кротовые норы.
— Да, сэр. Если мне будет позволено спросить, зачем вы все это рассказываете?
— Я хочу, чтобы ваш взвод имел честь первым спуститься в эти норы и… доложил мне, что вы там обнаружите.
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
Кортней разглядывал правильную окружность дыры в земле, плотно прикрытой люком из тяжелых досок.
Люк был достаточно крепок, чтобы выдержать обстрел из пушек или гранатометов, словом, все, кроме прямого попадания артиллерийского снаряда. Петлями служили четыре полоски, вырезанные из старого протектора. Они, словно четыре пальца, были прибиты гвоздями к люку. С другой стороны полоски были зарыты в землю и закреплены бамбуковыми колышками. Маскировкой служили вырванные с корнем кусты, высохшие, почерневшие и почти полностью скрывавшие люк. Но местным растениям, привыкшим укореняться на тончайшем слое почвы, было достаточно пыли, что припорошила доски. Стоит пройти небольшому дождю, и люк будет скрыт полностью.
Лаз оказался примерно метр в диаметре. Шахта уходила вниз под углом в сорок пять градусов; таким образом, она имела пол и потолок. Стены были ровные, словно цементные, утрамбованные и приглаженные ладонями и коленями, плечами и спинами.
Кортней направил луч фонарика в шахту.
Ничего.
Он лег на живот и опустил голову в лаз, заслонив плечами солнечный свет, пробивающийся сквозь верхушки деревьев. Когда глаза привыкли к темноте, он вновь включил фонарик, слегка прикрывая луч пальцами, чтобы приглушить свет.
По-прежнему ничего.
Он выключил фонарь, выполз из люка, перекатился на спину и сел.
— Не хотите ли вы сказать, что он бездонный, а, лейтенант? — спросил сержант Гиббонс.
— Может, он доходит до самого Сиу-Сити, — сострил рядовой Уилльямс.
— Если так, — отозвался Кортней, — то мы подкатим гранату прямо к крыльцу твоей мамочки.
Он протянул руку, и Гиббонс вложил в нее осколочную гранату.
— Знаете ли, сэр, — сказал сержант, поеживаясь, — когда вы ее бросите, те внизу, кем бы они ни были, сразу поймут, что мы здесь. И когда нам придется за ними спускаться, они попросту взбесятся.
— Я об этом подумал. Но я просто хочу предупредить их, чтоб не высовывались.
Выдернув чеку, Кортней пустил гранату вниз по склону шахты, словно мячик. Все отпрянули от лаза, ожидая взрывной волны.
Ба-бах!
Земля вздрогнула. Десять секунд спустя из отверстия вырвался клуб красной пыли.
— Есть кто дома? — спросил рядовой Джекобе.
— Похоже, кому-то все-таки придется спускаться, — сказал Кортней, поднимаясь с земли. — Кто здесь самый маленький? — Он оглядел солдат. — Ну что же, — вздохнул он, — наверное, я.
— Мы будем вас прикрывать, лейтенант.
— Каждый ваш шаг, сэр.
— Конечно, — сказал он, отважно улыбаясь. — Только не подеритесь, кому идти первым.
У Кортнея не было опыта в передвижении по туннелям, как, впрочем, и у остальных американцев, служивших в те годы во Вьетнаме. Но зато он не страдал клаустрофобией. Кроме того, он был уверен в своих боевых навыках: немного дзюдо; мастерское владение нунчаками; естественно, фехтование и бедная родственница оного — драка на ножах, которую Кортней освоил на ночных улицах Филадельфии. Но, скорее всего, стоит готовиться к бесшумной mano a mano — рукопашной схватке в темном замкнутом пространстве, нежели к открытой перестрелке.
Кортней тщательно проверил экипировку: высокие ботинки плотно прижимали брюки к ногам, чтобы мыши и пауки не забрались под одежду (хотя, подумал он, если там внизу засел целый батальон СВА, мышей и пауков давно уже съели). Он заткнул офицерский пистолет сзади за пояс, чтобы кобура не била по бокам. В левой руке зажал фонарь с новыми батарейками. Фонарь пригодится, чтобы в случае чего ослепить противника; большую же часть пути Кортней намеревался идти на ощупь. В правой руке он зажал «кей-бар», длинный морской кортик с матово-черным клинком и грубой рукояткой из наклеенных кожаных дисков. Такая рукоятка не выскользнет, как бы ни вспотела рука. Он держал кортик, как фехтовальщик шпагу; так было привычнее и удобнее орудовать лезвием. Наконец, взяв моток веревки, Кортней обвязался ею и пропустил сзади под ремень, но так, чтобы она не цеплялась за пистолет.
— Один раз дерну — отпустите веревку еще немного. Два раза — тащите меня назад, — сказал он Гиббонсу. — Пожалуй, это все, что мы можем друг другу сказать, ведь верно?
— Да, сэр.
— Сколько там? Двадцать пять метров?
— Да, сэр.
— Больше и не понадобится. Если придется привязывать второй моток, дерните два раза, и я тогда остановлюсь, а то как бы мне не утащить за собой пустой конец. Все ясно?
— Да, сэр. — Все как-то странно притихли. Ни шуточек, ни приколов.
Кортней посмотрел на зеленую поляну, испещренную золотыми солнечными пятнами, глубоко вздохнул, словно собираясь нырнуть, опустился на колени перед лазом и пополз, было вперед.
— Сэр! Подождите!
