— Мы должны изучить здесь все, что можно. Я так понимаю.
— Ну изучим — и что дальше?
— Мы должны понять, что хотят те, кто вырыл этот лаз. Мы сейчас находимся, — Кортней решил в уме теорему Пифагора, — на глубине тридцати метров. И перед нами одни гладкие туннели без опор или креплений. Чтобы это все держалось, несомненно, потребовалось тщательное планирование плюс исключительное знание особенностей местной почвы. Значит, работы здесь велись очень долго.
— Да, сэр.
— Ты что, знал?
— Так ведь нетрудно догадаться, сэр.
— Хм-м. — Вычисления кое о чем напомнили Кортнею. — Гиббонс забыл посигналить, когда привязывал второй моток! Надо проверить, как они там, чтоб не теряли бдительности.
Повернувшись, Кортней сильно дернул веревку. Веревка за-змеилась вниз в каскаде мелких земляных комков.
— Гиббонс слишком ослабил ее, — решил он. — Попробуй свою.
Бушон старательно дернул. Длинная петля, скатившись вниз, свернулась у его ног.
— Что такое? — Кортней потянул еще, натяжения по-прежнему не было. Он начал выбирать веревку, та скользила все быстрее, и наконец метров через пятнадцать Кортней почувствовал, как другой конец скользнул сквозь его пальцы. Веревка была перерезана чем-то острым.
Стены туннеля словно сдвинулись.
Бушон протянул руку и нащупал в темноте конец веревки Кортнея.
— Надо выбираться отсюда, сэр, — мягко сказал он. — Немедленно.
Кортней вздохнул, положил руку ему на плечо и слегка подтолкнул.
— Ты возглавишь отступление.
Они начали карабкаться по склону. Это была нелегкая работа. Внезапно Бушон остановился. Кортней наткнулся руками на его подошвы.
— Что такое?
— Здесь развилка. Три ответвления. И все три идут наверх под одним углом.
— Наверное, мы спустились по одному из них, а других не заметили.
— Да, сэр.
— Зажги фонарик, может, разглядишь в одном из туннелей следы от американских ботинок.
Он услышал щелчок и увидел из-за массивного тела Бушона отблески света. Бушон ощупывал и даже вроде обнюхивал пол туннеля.
— Ничего не могу сказать, лейтенант. — Свет погас.
— Тебе не кажется, что мы спускались по среднему туннелю? Ведь это логично. Если бы мы шли по левому или по правому, то обязательно заметили бы расширение, где два других туннеля соединяются с нашим.
Бушон ничего не ответил.
— Ну, разве я не прав?
— Возможно, сэр. Но мне не хотелось бы ставить вашу жизнь в зависимость от таких предположений.
— Все равно надо выбирать, рядовой. Поскольку нам ничего больше не остается, пойдем по среднему.
— Как скажете, сэр.
Бушон пополз дальше. Так они продвинулись на пятнадцать-двадцать метров. Тут пол опять становился горизонтальным. Может, они достигли уровня деревянной двери — там, где боковой лаз отходил от главного туннеля? Кортней прикинул расстояние, но в темноте все это было слишком субъективно. Он постарался убедить себя, что сделал неправильный выбор, что надо просто вернуться к тройной развилке. Но, едва начав спуск, он уже знал, что ошибается.
— Послушайте, рядовой…
И тут Бушон исчез прямо перед носом Кортнея. Мгновение его ботинки и колени скребли твердую землю, и вдруг все стихло. Раздалось только изумленное мычание и следом — долгие две секунды спустя — тяжелый звук падения.
— Рядовой! Бушон!
Кортней включил фонарик и осмотрел пол перед собой. Круглое черное отверстие шло от стены до стены. Он склонился над отверстием и посветил вниз. Короткая вертикальная шахта расширялась. Далеко внизу, там, где луч становился совсем рассеянным, виднелись зеленые армейские ботинки. Кортней повел луч вдоль неестественно изогнутой ноги и разглядел неподвижное туловище.
— Бушон!
— Здесь, лейтенант. Не кричите. Я нахожусь в каком-то помещении, подо мной что-то вроде стола или платформы.
— Встать можешь?
— Только не на эту ногу.
— У меня есть веревка. Я брошу ее тебе, только мне не за что ее привязать. Там нет ничего такого, что можно было бы перебросить через дырку? Ножка стула? Какая-нибудь доска? Ну что-нибудь?
Луч фонарика Бушона начал шарить вокруг. Глядя в шахту,
Кортней видел только короткий отрезок луча. То, что он освещал, оставалось скрытым.
— Ничего, сэр.
— Если ты откатишься в сторону, я спрыгну и помогу тебе.
— Будет гораздо полезнее, сэр, если вы вернетесь к развилке, попробуете один из оставшихся туннелей и выберетесь на поверхность.
— Ерунда, не могу же я тебя бросить.
— Так ведь выбора нет, лейтенант. Даже если вы найдете доску, перебросите ее через отверстие и спуститесь, чтобы обвязать меня веревкой, вам все равно не удастся вытянуть меня наверх. Нет места для подъема и маневра.
— Я спущусь к тебе, и мы вместе найдем выход.
— Здесь можно плутать месяцами, сэр.
— Это все домыслы.
— Ничего себе домыслы!
— Отползи в сторону. Я прыгаю.
Прежде чем рядовой успел возразить, Кортней спустил ноги в отверстие и спрыгнул.
Кортней слышал, как Бушон со стоном откатился в сторону. Стол, или что там было, затрещал от удара армейских подошв.
— Проклятие!
