— Именно поэтому у его команды есть бомба, которая взрывается дважды.
— Чтобы взорвать дверь, которая ведет к работающему ядер-ному реактору?! Скажи-ка мне — ты действительно веришь, что таким путем попадешь в рай?
Итнайн посмотрел на Гардена спокойно и трезво:
— Многие верят, и вы не должны говорить об этом так легко. Что касается меня… человеку так или иначе предстоит умереть. Эту возможность надо использовать наилучшим образом.
Том Гарден застонал и повернулся к двери. Арабы расступились, освобождая ему место. Он приложил ухо к металлической поверхности, но дверь не пропускала звуков. Он тронул ее рукой и ощутил слабую пульсацию — возможно, это были колебания здания.
В этом конце коридора было очень жарко. Гарден заметил капельку пота, появившуюся из-под куфии на голове Хамада. Капелька скатилась по лбу и дальше, вдоль носа. Словно из солидарности, под мышкой у Тома тоже возникла капелька и побежала вниз по ребрам.
— Мы стрелять замок? — широко улыбаясь, предложил Ха-мад на скверном английском. Он продемонстрировал, как собирается это сделать.
— Это только заблокирует дверь.
Итнайн извлек из кармана странного вида ключ с параллельными выступами, в точности соответствовавшими прорезям в головках болтов по углам панели. Вывернув болты и сняв панель, Итнайн открыл электронную схему. Затем из кармана появился моток медной проволоки с красной пластиковой обмоткой. Итнайн прикрепил ее в одном месте… в другом…
Дверь резко распахнулась, и в глаза ударило нестерпимое сияние белого огненного шара.
У Элизы 212 был модуль автодозвона, который мог инициировать телефонные звонки абонентам. В списке разрешенных контактных номеров числились основные психиатрические базы данных и общедоступные библиотечные фонды. Все запросы, которые она делала в ходе обследования пациента, включались в его счет.
Когда темная форма Другого, записанная отрицательными числами, вызвала непроизвольное перепрограммирование оперативной памяти Элизы, функция соединения с абонентом сохранилась, но к ней добавилась некая команда поиска по собственной инициативе.
Теперь она чувствовала, как Другой стремится к неизвестной цели, тестируя оптические волокна и переключатели национальной телефонной сети. Нужный ему путь доступа однозначно сосредоточивался в четырехжильном кабеле, который, протянувшись на десятки километров, упирался в пустоту. Где-то за последним переключателем кабель был обрезан.
Для Элизы 212 это означало одно: конец поиска. Тупик. Нулевой вариант.
Но Другой, казалось, воспринял это как вызов. Он впал в некое черное состояние, которое Элиза обозначила бы человеческими словами как «дурное настроение». Это продолжалось целых три секунды и разрешилось цифровой командой к коммуникационной сети, операционной директивой последнему на линии лазерному усилителю устранить разрыв.
Закряхтев от натуги, лазер повысил мощность на тысячу процентов. Трубка излучателя взорвалась, и весь агрегат вышел из строя. Но перед смертью он послал пучок когерентных фотонов мощностью порядка десяти ватт. Концы одного провода соприкоснулись в месте обрыва, и энергия светового потока соединила их тончайшим волоском расплавленного стекла.
Другой повторил запрос, и теперь запрос достиг цели. Элиза отметила почти человеческую удовлетворенность.
Гарден молниеносно поднял руку, защищая глаза. Но даже опустив веки, он видел скелет собственной кисти, словно встроенный в алую плоть ладони, обрамленную белым светом.
Итнайн оттащил Тома от дверного проема. Остальные распластались по стенам, прячась от излучения.
— Что вы видели? — голос Итнайна.
Гарден слепо оглянулся на говорившего:
— Алмазное сияние. Как огонь, только абсолютно белый.
— Может, это был взрыв реактора?
Гарден проанализировал гипотезу:
— Нет, не думаю. Тогда бы никто из нас не остался в живых.
— Тогда что?
Том Гарден сопоставил кое-какие разрозненные образы. При всей своей неистовой яркости, шарообразный излучатель казался каким-то… обычным, управляемым. Похоже на этап плановой работы реактора.
Что могло вызвать такое свечение? При нормальной работе?
Гарден вспомнил, что электростанция «Мэйс Лэндинг» работала по тому же принципу, что и ракета «Си Спэрроу», только в неизмеримо большем масштабе.
Слева от двери, должно быть, тянется галерея световодов. Они направляют импульсы рентгеновского лазера, «поджигающие» титан-йодистую пленку. Световоды расположены по кольцевому поперечному сечению и разделены на шестидесятиградусные дуги, гоняя лазерный луч взад-вперед сквозь ряды разрядных усилителей и в конце концов направляя в сферическую камеру с мишенью.
Стеклянный шарик, наполненный дейтериево-тритиевой смесью, был намного больше, чем рисовое зернышко «Си Спэрроу»: двадцатикилограммовая сфера размером с волейбольный мяч. Через равные промежутки времени, совпадающие с импульсом лазера, поршневой механизм выталкивал сферу в место точного геометрического фокуса лучей. Стекло, испаряясь, сжимало дейтритовую смесь до температуры синтеза. Совсем как в «Си Спэрроу», только мощностью около 500 килотонн.
