Предоставленный сам себе, расширяющийся шар высокотемпературной плазмы попросту сжег бы стенки камеры и разрушил здание. От всего комплекса осталась бы одна оплавленная воронка. Однако Гарден знал, что внутри камеры проходят силовые линии электромагнитного поля, удерживающие горячую плазму. Поле можно задать только в одном полушарии, и тогда энергия взрыва просочится через отверстия в стенке камеры. При периодической пульсации поля можно вытолкнуть остаточную плазму через специальный канал и очистить камеру для следующего запуска.
Этот коридор за дверью, насколько понимал Гарден, должен привести к сложной системе МГД-устройств, теплообменников, парогенераторов, турбин высокого и низкого давления. В конце этого комплекса из охлажденного пара извлекаются остатки тепла, не вступивший в реакции дейтрит и промышленные объемы гелия. С теплообменников и турбин поступают каскады чистой воды.
Следовательно, огненный шар, который видел Гарден, хоть и не являлся частью этой производственной линии, но должен был иметь аналогичное происхождение: аномалия в замкнутом поле, возможно, не более миллиметра в диаметре. Что, если операторам вдруг понадобится «отщипнуть» крошечный шлейф расширяющейся плазмы для анализа и контроля? Совсем крошечный кусочек, ярче полуденного солнца.
— Кто-то выпускает плазму из камеры, — сказал Гарден.
— Зачем?
— Чтобы мы не прошли в эту дверь.
— И что мы должны делать?
— Найти другой путь.
— Мой господин Хасан…
— Знаю, — вздохнул Гарден. — Он хочет, чтобы мы шли именно этим путем. Ну что же. Пригните головы, закройте глаза руками. Вбегайте в дверь, немедленно поворачивайте вправо, к стене, и бегите как можно дальше от этого места. Не оглядывайтесь.
Итнайн и еще несколько арабов кивнули. Те, кто понимал по-английски, перевели остальным. Итнайн сразу же пригнул голову и повернулся к двери.
— Стой! — Гарден схватил его за рукав. — Ты говорил, что в реакторном зале может ждать засада.
— Ну?
— Так вот, это правда.
— А… Значит, плазму выпускают специально, чтобы отвлечь нас?
— Именно.
Итнайн улыбнулся:
— Нет проблем. У нас есть гранаты, очень мощные. Они перекроют поток плазмы и отвлекут людей, которые хотят нас остановить.
Палестинец бросил несколько отрывистых слов и протянул руку. Хамад достал из-под балахона тусклый металлический шар и положил в протянутую ладонь командира. Итнайн крепко сжал шар, пригнул голову и снова повернулся к двери.
— Отлично, дружище. — Гарден снова ухватил его рукав. — Какова мощность этой штуки?
— Две тысячных килотонны… А что?
— Тебя не останавливает мысль о том, где тебя будут искать после взрыва? Это ведь, знаешь ли, небезопасно.
— Я не боюсь, — отрезал палестинец.
— Конечно, не боишься. Но только задумайся на минутку, что у нас там, за дверью: работающий реактор, сотня тонн тончайших устройств, испускающих во все стороны под огромным давлением горячую плазму. И ты хочешь, чтобы все это вдруг лопнуло?
— Камера надежно укреплена.
— А как насчет клапанов, электрических схем, датчиков и кабелей? Представляешь, что случится, если даже чуть-чуть потревожить эту магнитную тыкву?
— Я понял тебя, — согласился Итнайн. Чтобы убедить остальных в обоснованности своих колебаний, он перевел разговор соотечественникам. Те вытаращили глаза. — Что же ты предлагаешь, Том Гарден?
— Ну, я не тактик…
— Сказал «А», говори «Б».
— Ладно. По двое одновременно, справа и слева, прыгайте через порог. Падайте плашмя на пол, оружие держите перед собой. Прячьтесь за любым укрытием, какое сможете найти, и стреляйте в любого.
— Я потеряю людей, — возразил Итнайн.
— Если кинешь туда гранату, потеряешь половину Нью-Джерси.
— Согласен (неохотно). Фасул! Хамад! — Итнайн перевел инструкции Гардена, сопровождая их движениями руки.
Боевики кивнули и, секунду помолчав и склонив головы, приготовили оружие. Затем заняли позицию по обе стороны двери.
— Давай!
Их спины исчезли в сиянии. Еще двое приготовились.
— Давай!
Так, попарно, вся команда проскочила внутрь. Ответного огня не последовало, и у арабов не было повода для стрельбы.
Наконец у двери встали Гарден с Итнайном.
— Давай! — пролаял Итнайн.
Гарден, вооруженный только собственной смекалкой, нырнул через порог в лишенный тени свет. Он различил фигуры боевиков, оцепенело сидевших на полу, забыв про оружие. Их взгляды были направлены куда-то за вспышки плазмы. Гарден прикрыл глаза ладонью. Кожа на руке мгновенно натянулась и высохла от жара.
Зная лишь теоретически принципы работы промышленного термоядерного реактора, он и отдаленно не представлял себе его размеры.
Выбросы плазмы казались столь близкими только из-за двери, но то была оптическая иллюзия, результат искаженной перспективы при взгляде сквозь дверной проем.
За дверью был не пол здания; здесь начиналась как бы сцена или широкая галерея. Края галереи защищало трубчатое заграждение, а за ними сияло белое рукотворное солнце. Оно выглядело как вулканический гейзер на поверхности небольшого белого спутника Юпитера или Сатурна.
Так велика была реакторная камера.
