"Сам не знаю! — запинаясь, истерично взвизгивал он. — Не знаю я! Ко мне пришла девица — ну, та самая, мисс Ито. Мы пристроились на кровати — все шло отлично. Я уже почти… ты понимаешь, да? — еще бы чуть-чуть, и готово, и вдруг, ни с того ни с сего, опять жутко заболела голова. Господи, это было ужасно, просто ужасно! Словно мне поджаривают мозги. А потом, потом я наверное отключился, потому что, когда пришел в себя, девица уже вырывалась и кричала, и тут я… тут я понял, что впился зубами ей в шею! Будто… даже не знаю, как сказать… будто хотел откусить ей башку!"
Роджерс дико смотрел на Кода. Его глаза горели безумным огнем, словно он только что побывал в аду. Волосы слиплись от пота.
Код сидел молча, всем своим видом выражая печаль и сострадание.
"Значит, они начались опять", — произнес он наконец.
"Мои приступы? Ну да, причем так плохо еще никогда не было. Я что, схожу с ума? Думаешь, мне надо пойти к психиатру?"
Код не торопился с ответом.
"Ты, конечно, знаешь, что они с тобой сделают?" — мягко произнес он после долгой паузы.
"Нет, а что?"
"Электрошок. Либо инъекции кардиазола или инсулина. Возможно даже лоботомия".
"Это когда вырезают часть мозга", — добавил он совсем тихо.
Роджерс в ужасе смотрел на приятеля. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
"К сожалению, они все еще работают вслепую, — сочувственно вздохнул Код. — До сих пор не могут толком обосновать свои действия, и просто полагаются на удачу. Зачастую в результате операции пациент так сказать "деградирует".
"Деградирует??"
"Да".
"Нет! Ни за что! Я не дам себя деградировать! Неужели нельзя придумать что-нибудь еще? А ты — ты меня не выручишь? Я знаю, ты можешь — ты должен!"
В комнате воцарилась мрачная тишина. С трудом скрывая ликование, Код сделал вид, что размышляет над просьбой приятеля.
"Ну вот что, — медленно произнес он наконец. — Прежде чем ты обратишься к так называемому специалисту, хочешь, я попробую решить твою проблему?"
"Ты попробуешь? Правда попробуешь?"
"Увы, я знаком с подобными явлениями не понаслышке. Мой отец… ты понимаешь? — добавил он печально. — Так что, если позволишь, если ты мне доверяешь…"
"Да! Ну еще бы! Доверяю, конечно доверяю!"
"Что ж, тогда подумаем, как тебе помочь. Разумеется, я не дипломированный психиатр и не могу ничего обещать, но по крайней мере ты ведь ничего не теряешь, верно? Если у меня не получится, просто пойдешь к обычному врачу. Ну как?"
"Все что угодно! Все что угодно!"
"Тогда решено, — коротко сказал Код и встал. — Жду тебя завтра вечером в семь часов для первой консультации. Мы обсудим нашу проблему и постараемся вместе добраться до ее корней".
"Верно! Верно!"
Роджерс уже заметно повеселел.
"А теперь, марш в постель! Постарайся хоть немного поспать"
Оставшись один, Код на мгновение задумался. Потом снял с полки монографию о насекомых, полистал, и прочитал вслух отрывок о повадках богомола (Mantis Religiosa):
Примерно так же можно описать и человеческий половой акт, решил Код.
Прожилки-вены на листе ревеня… на крыле летучей мыши… на руке человека. Простое свидетельство давно известной ему истины — все формы органической жизни неразрывно связаны между собой таинственными узами. Правда, сегодня Роджерс кажется решил, что он — самка.
Мир окропила ласковая роса сумерек.
Все затихло.
Воздух дрожал от тремоло неслышных скрипок. Сильно поредевшие за время воскресного затишья клочья смога, еще витавшие над городом, своей характерной резкой вонью будили в ветеранах Империи воспоминания об индийских деревнях с их запахом горящего навоза, заменявшего дрова; романтики представляли себе костры среди пустыни, где устроил привал арабский караван.
Солнце съежилось как увядший цветок: роза превратилась в комок пожухлой бархатистой зелени.
Девица в доме напротив, из уважения к священным традициям дня отдохновения, принимала душ за наглухо закрытыми шторами.
Жители затихли, с печалью и смирением готовясь встретить первый рабочий день недели. По всему острову, сверкая сквозь плотный, словно пропитанный мускусом воздух, призывно перемигивались окна домов.
