— Это где же вы такое услышали? — очнулся наконец он и с подозрением прищурился на меня. — Никто не знал!
— Не переживайте, — я рассмеялся. — Вашу тайну я никому не выдам.
— Знают двое, знают все, — проворчал Потап Васильевич. — Старею я, теряю хватку. Прознают, что добрые дела делать начал, изведут же меня.
— Никто не узнает, — пообещал я. — А вы не скромничайте, мастер. В вашем возрасте жизнь только начинается. Да в любом, в принципе.
— Опасный вы человек, ваше сиятельство. Запугать любой может, а вот вселить надежду… Ну да ладно, дело у вас ко мне. Я слушаю.
— Давайте пройдёмся? — предложил я, указывая на набережную.
Солнце едва скрылось за горизонтом и загорелись фонари. На той стороне реки уже вовсю сверкали огни домов, и отблески плясали на воде. Ветер усиливался, поднимая волны.
Вот уж действительно стихийный город. Камень, вода, воздух и огонь. Олицетворение силы, которым я не уставал любоваться.
Мы дошли почти до конца и присели на скамейку. Над нами шуршала листва, скрывая разговор. Мастер воров удовлетворённо улыбнулся и повернулся ко мне:
— Так что за работа, Александр Лукич?
— У меня для вас много работы, мастер, — усмехнулся я.
Что-то у меня для всех много работы появилось. Да и хорошо, не всё же самому решать. Пора уже распределять задачи, чтобы заняться важным. Пора доверять, будь то Новгородский, в котором я был уверен не меньше, чем в прочих, с кем свела судьба.
Может, океаны покоряются и одиночкам, но зачем, если мир полон людей. Главное — найти своих.
— Меня беспокоит происходящее на острове, Потап Васильевич.
— В доме завелись грызуны? — хитро улыбнулся он.
Я расхохотался, вспомнив тех мышей, что продавали на Сытнинском рынке. А ведь по сути, идея Баталова с неприкасаемой дюжиной была та же самая.
Беседовали мы с Новгородским долго.
Я успел ответить на сообщения из дома, что меня можно не ждать. Ночь предстояла насыщенная, и на сон в ней вряд ли найдётся время.
О князе Мейснере мастер воров знал мало, о чём сразу признался и объяснил причину. Вся княжеская прислуга молчала. То есть вот совершенно все.
Потап Васильевич основной способ получения информации и не утаивал. Нечего там было таить, логично же, что лучше всего знают о хозяевах слуги. Кто просто болтлив после чарки, кто до денег охоч, а кого и спрашивать не нужно — всё вывалит, в основном по причине недовольства.
Во многих семьях было много приходящих людей, да и среди живущих годами тоже находились разговорчивые.
Верность не купишь деньгами, лишь отношением. О чём зачастую многие аристократы забывали, расплачиваясь раскрытием секретов. Далеко не все брали такие клятвы, что не обойти. Да и не все соглашались на столь жёсткие условия.
В общем, там разговор, здесь словечко — и Новгородский знал практически про всех и всё. Но не про Мейснера.
Судя по всему, все служащие, бывавшие в доме князя, дали клятву такую, что не обойти. Да и в принципе редко из дома отлучались. Никто из них не шастал по кабакам и прочим увеселительным заведениям.
— Был только один парнишка, забавный такой, — рассказал мужчина. — Помощником садовника устроился у князя. Приехал откуда-то из дальней губернии, вроде князь его заметил в одной из поездок, что талант у того. Природником был.
— Был?
— Ну получается, что был. Потому как исчез. Вот он захаживал тута в одно местечко по соседству. Простое, без изысков, для таких вот работяг. Певичка там молодая работала, парнишка и втрескался. Каждый вечер захаживал с букетами. Всё жалованье, пожалуй, спускал на это дело.
Серьёзное увлечение, раз природник срезанные цветы приносил. Обладатели этого аспекта к подобному относились с трепетом. Даже перед петрушкой извинялись, прежде чем на салат срезать.
— В общем, и певичка тоже симпатизировала этому садовнику. Ну а что — приличный, с лобызаниями не лез, сидел себе тихонько в углу и восхищённо глазел. Ребята наши пытались его разговорить, но без толку. Напитками не злоупотреблял, а говорил лишь о предмете своей страсти. А потом бац — и нет его.
— Может, уехал?
— Да какое там, — усмехнулся мастер воров. — Певичка та ко мне пришла, помощи просила. Только вот не отыскать ухажёра, а самой куда-нибудь уехать так, чтобы никто не смог узнать. Перепуганная была до полусмерти. Всё твердила, что и за ней придут.
— Помогли?
— Ну а как же. Можете не верить, но денег не взял с неё. Отправил в другой город, с документами новыми помог, пристроил на хорошее место у кума. Девчонка-то не виновата, что вляпалась в господские игры. Жалко её стало, совсем молодая, жить да жить. Устроилась она, кстати, хорошо. Уже замуж вышла за кузнеца и дитятей обзавелась, — улыбнулся Новгородский.
Я задумался о том, как этот человек умудряется совмещать в себе, казалось, несовместимые вещи. Руки его отнюдь не купались в крови, но и чистыми тоже не были. Я не собирался судить, удивлялся по-хорошему. Искупление то прошлых, а может, и нынешних грехов или нет, но кому-то он помогал. Тимофею не вляпаться в преступный мир. Девчонке избежать смертельной опасности. Новому приюту Тучкова буяна…
