Керолайн оказалась совершенно права – Изабелла была так шокирована происшедшим, что совершенно не могла думать о чем-либо постороннем. Она смутно помнила, как подруга вывела ее на улицу, как откуда-то перед ее глазами возник экипаж, запряженный четырьмя превосходными лошадьми, как она вдруг поднялась на воздух в чьих-то сильных руках и через мгновение оказалась стоящей посреди кареты, и как ее фрейлина со вздохом усадила ее на диван.
Девушка с отсутствующим взглядом опустилась на мягкую обивку и оцепенела. Все, на что она сейчас тратила все свои силы – это равновесие собственного сознания и мыслей. Она отдавала всю себя на попытку успокоить свое дыхание и биение сердца, которые сходили с ума каждый раз, как она вспоминала его поцелуй на своем теле. Она физически ощущала его объятия, вспыхивая и сгорая от этого невидимого прикосновения, словно мотылек в искре костра.
Изабелла услышала щелчок хлыста, почувствовала, как тронулся экипаж, и, по всей видимости, снова потерялась во времени, потому что еще через миг дверца кареты оказалась открытой.
На негнущихся ногах она подошла к выходу, с ужасом осознавая, что сейчас снова окажется лицом к лицу с тем, кто заставлял ее терять ощущение действительности – Керолайн уже стояла на земле, а, значит, сейчас была ее очередь сходить с подножки. Она зажмурилась, глубоко вздохнула и сделала шаг в пустоту...
Девушка почувствовала, как кто-то подхватил ее на руки, и внезапно взлетела в воздух.
- Ну, Вы и копуши! – прогрохотал чей-то знакомый голос.
Изабелла открыла глаза и в тот же миг обнаружила себя заключенной в могучие объятия дона Рикардо. Он прокрутил совершенно потерявшуюся гостью вокруг своей оси так, что она потеряла связь с землей, и снова выкинул ее наверх.
- Рикардо, остановись, ты ее сейчас раздавишь!
Взмахнув тряпичными руками в ответ на свой неожиданный полет, Изабелла ошарашено осмотрелась по сторонам и заметила на прыгающем горизонте еще два улыбающихся лица – теплых и солнечных, как и весь этот полуостров. Ее отец и крестный…
- Рикардо, угомонись! – дон Ластиньо перенял в свои объятия обмякший кулек. – Изабелла, дорогая! Как ты?
Девушка промямлила в ответ что-то нечленораздельное и воззрилась на свое окружение.
Никакой робости, никакого застенчивого молчания или неуверенных жестов. Никакого лицемерия, жеманства и напускных манер. Они были так искренни и открыты. В них чувствовалось столько твердой решимости, спокойствия и силы…
Только сейчас Изабелла в полной мере поняла, почему именно эти люди, а не кто-то другой являли собой правящую верхушку Калифорнии.
Они обступили ее, словно каменная стена, укрыв собой от всего остального мира. Они не боялись встречи, не сидели в своем доме в трепетном предвкушении, перемеженном с малодушным желанием отступить или оттянуть момент судьбоносного свидания.
Они вышли к ней, они ждали ее появления.
Ее семья…
Никто не бросался друг другу на грудь, не заламывал руки, не закрывал глаза, погружая себя и топя остальных в далеком и неуместном сейчас прошлом. Это придет. Но позже, в свое время.
Они были выдержаны и решительны, и Изабелла понимала, что главным препятствием в их воссоединении могла стать она сама. С ее женским инстинктом самосохранения, неосознанным желанием оставить все, как было, с ее заложенным природой самоограждением от потрясений и подсознательным отрицанием неизведанной новизны. Она, с ее сутью, могла стать этой преградой. Если бы не он…
- Рикардо! – вновь послышался укорительный голос дона Ластиньо. – Поставь ее на место!
Изабелла выглянула из-за плеча дона Алехандро и увидела пунцовое лицо своей подруги, растаявшей, словно снежинка в руках молодого человека, перенесшего на нее избыток чувств своей широкой и открытой души.
- Пройдемте в дом, – скомандовал губернатор и тут же улыбнулся, глядя на светящееся счастьем и гордостью глаза друга, готового в любой момент подхватить на руки свое сокровище.
Его сын, не отпуская от себя зардевшуюся фрейлину, встал с другой стороны, и вся небольшая компания торжественно прошествовала в гасиенду.
Время неуклонно подходило к полуночи, а в доме губернатора из окон главного зала все еще струился яркий праздничный свет.
Дон Алехандро, во избежание ненужных взглядов, предусмотрительно распустил всех слуг, поэтому заботы по обеспечению гостей напитками и легкими закусками, взяла на себя Керолайн. Мгновенно освоившись на чужой кухне, чем безотлагательно вызвала полный восторг дона Рикардо, она сновала между двумя помещениями, оставляя после себя умиротворяющий шорох юбок и аромат своих кулинарных изысканий.
Изабелла же, вовлеченная в оживленную беседу, была вынуждена признаться самой себе, что не ожидала от сегодняшнего вечера столько радости и спокойствия, спустившихся на нее еще до того, как она переступила порог этого дома. К тому же, именно за этим порогом ее ожидал еще один сюрприз, который окончательно ликвидировал все возможные лазейки для волнения и подсознательных тревог.
В главном зале их встретил никто иной, как Зорро.
