Первым делом Ульяна бросила в корзинку мандарины и всё для традиционного оливье, после чего достала с полки бутылку шампанского. Глядя на подругу, Даша вдруг почувствовала давно забытое предновогоднее настроение, как правило свойственное только детям младшего возраста.
Никита, проходя мимо, невзначай дотронулся до её руки, и по телу прошла слабая дрожь, которой тоже не было уже очень долго. В замешательстве взглянув на его спину, девушка удивилась самой себе: что за странная реакция на обычное прикосновение? Не иначе как предвкушение Нового года сводит с ума даже стойких закостенелых взрослых.
Набрав провизии на неделю, компания вышла из магазина и направилась к автобусной остановке. Пакеты тащил один Никита, девушки с удовольствием посматривали на праздничные витрины. Снег громко хрустел под ногами, прохожие непривычно улыбались, и Даша пребывала в приподнятом настроении, а потому, отведя подругу в сторонку, неожиданно заявила:
— Я согласна на твою дурацкую авантюру с модельным бизнесом. Надо найти эту Катю.
— А я и не сомневалась, — просияла Ульяна. — Сегодня же позвоню Быстрову. Только тебе, наверное, будет трудно сниматься: спина-то ещё не прошла.
— Переживу, — отмахнулась Даша, с удовольствием оценив подозрительный взгляд Никиты. Доставлять ему беспокойство было приятно.
— Я тут, вообще-то, не налегке стою, — безрадостно крикнул он, и подруги немного усовестились.
— Поможем ему, что ли?
— У меня спина больная, — мигом напомнила девушка.
Ульяна восхищённо закатила глаза, не слушая возражений, забрала у Никиты самый лёгкий пакет и, посчитав свой долг исполненным, поспешила к остановке. Мужчина проводил её кислым взглядом и повернулся к Даше.
— Ты тоже хочешь, чтобы я тебе что-нибудь дал?
— Только слово никогда не лезть в мои дела.
— Оно идёт вместе с половиной моей ноши и не является окончательным.
— Тогда обойдусь.
Хозяйка усадьбы стянула резинку, встряхнула волосами и бодро зашагала за подругой. Никита усмехнулся, перехватил пакеты поудобнее и последовал за ними.
— К тебе менты приезжали, — заявил Лаврентий, едва они вошли.
— Ко мне? — совершенно не удивилась Даша.
— Нет, к нему. По ходу, Ник — главный подозреваемый, — лучезарно осклабился мужчина. — Даже не знаю, как такое могло произойти. Лично я им ничего плохого не говорил.
Никита молча поставил покупки у холодильника и принялся рассовывать их по полкам. Три заинтересованных взгляда следили за каждым его движением, и в конце концов он не выдержал:
— Ну что вы так смотрите? Приезжали и приезжали. Будет надо — ещё заедут.
— Ты что, даже не понервничаешь? — удивилась Ульяна. — Хоть немного, самую малость.
— И не подумаю.
— А вдруг у них есть какие-то доказательства?
— Тогда они ждали бы здесь, — серьёзно заверила хозяйка усадьбы, которой подначивания подруги отчего-то не понравились. — Должно быть, просто хотели уточнить что-нибудь.
— Ага, не убивал ли он Иветту.
— Ты-то откуда знаешь, как её звали?
— У меня острый слух и отличная моторика. Подоконник твой собрал, если тебе интересно.
— Интересно, — кивнула Даша, подумав, что об их подозрениях относительно него Лаврентию тоже может быть известно. — Показывай.
Они поднялись наверх, где девушка внимательно осмотрела испоганенное несостоявшимся убийцей место. Сейчас о погроме ничто не напоминало, лишь подоконник из обычного превратился в мозаичный. Было немного странно, но хозяйка тут же придумала, как обыграть это всё в интерьере — оставалось только основательно потратиться и уделить пару свободных выходных.
— Я к твоим услугам, — выслушав её, сказал Лаврентий. — Можешь эксплуатировать, сколько влезет. А то этот твой тут поваром заделался, мне даже как-то неловко.
— Никита — не мой.
— Он, по-моему, считает иначе. Ладно, не прожигай меня взглядом, всё понял: это не моё дело.
— Вот именно.
— Я ничего не скажу и про его отношение к тебе.
— Замечательно.
— И даже если он и есть убийца Иветты, я буду упорно молчать, потому что…
— Тебя это не касается, — закончила за него Даша, которую, впрочем, удалось развеселить. Лаврентий умудрялся отыскивать в её душе какие-то тайные педали и, нажимая на них, запросто менял её настроение. Находиться от него в некоторой зависимости было неприятно, но увлекательно. Походив немного по комнате, девушка не выдержала: — Ты ведь знаешь, что мы тебя подозревали?
— В прошедшем времени? — лукаво улыбнулся Лаврентий.
— Понятное дело, что я смягчаю из вежливости. Признавайся: это ты испоганил мой подоконник?
— Я его починил. И с чего бы, интересно, мне на тебя покушаться? Работаешь ты вполне прилично, нареканий нет, а если бы и были — я умею решать конфликты мирным путём.
— Можно не ёрничать? — поморщилась девушка. — Такое ощущение, будто ты от моих мучений удовольствие получаешь.
— Не от мучений, а от мыслительного процесса. И потом, тебе же самой нравится.