Внизу уже вовсю кипела жизнь: Ульяна с тарелками порхала вокруг Лаврентия, не зная, чем ещё привлечь его внимание, а он молчаливо взирал на её потуги с натянутой полуухмылкой, однако не противился. Никиты нигде видно не было.
— Пошёл машину размораживать, — заметив её вопросительный взгляд, сообщила подруга. — Он откуда-то знает, когда ты просыпаешься и собираешься на выход.
— Видеонаблюдение, — злорадно изрёк Лаврентий.
— Любовь, — мечтательно поправила Ульяна, которая после спасения Даши из зимнего леса начала относиться к Никите более лояльно. — Ты с нами поедешь?
— У меня дела, — покачал головой мужчина. — Может, исчезну на пару дней.
Подруга едва не уронила чашку с кофе ему на шею и возмущённо осведомилась:
— Какие ещё дела? Ты ничего не говорил.
— Да я вроде и не должен.
Задевать Ульяну ему явно нравилось, и девушка это понимала, но всё равно застыла посреди столовой с растерянным видом, похоже отчаянно соображая, как его остановить.
— А вдруг нас снова заминируют?
— Очень сомневаюсь. И потом, если что, у вас есть Ник — справитесь как-нибудь.
— Но…
— Мне правда надо уехать, — с неожиданной серьёзностью сказал он и повернулся к Даше. — Ствол так не носят, попроси своего героя хоть чему-то тебя научить, а то без башки останешься.
— А что неправильно-то? — удивилась она, не понимая, как он вообще что-то заметил.
Лаврентий допил кофе, приблизился и, задрав её рубашку, изменил положение пистолета. Как раз в этот момент в столовую вошёл Никита, который с негодованием уставился на происходящее.
— Твои же косяки исправляю, — пожал плечами Лаврентий, но на всякий случай отступил. — Всё, я поехал. Прощаться не буду. Может, ещё увидимся. — Он искоса посмотрел на Ульяну, слегка кивнул и тенью выскользнул за дверь.
— Готовы?
Согласно моргнув, Даша запихнула в рот остатки бутерброда. Ульяна, раздавленная нежданным горем, молча швырнула посуду в мойку, натянула куртку и пробурчала:
— Если этот Гиберт не ответит на мои вопросы, он здорово пожалеет, что не перебрался на другой конец страны.
Ехать пришлось почти к границе с соседней областью, а оттуда ещё проделывать приличный путь до небольшой, забытой богом и государством деревушки, затерянной между живописными озёрами и высокими заснеженными холмами.
— Он что, правда здесь живёт?
— Его родители. Самого не нашёл, уж извините.
— Родители? — мигом сникла Ульяна. — Так им за восемьдесят. Небось маразм в самом разгаре.
— Но где находится их сын, они, наверное, помнят.
Деревенька оказалась совсем крошечной, меньше пятнадцати дворов. Однако Новый год пришёл и сюда: снег был усыпан серебристым конфетти, на многочисленных ёлках болталась мишура, а дома были украшены разноцветными гирляндами. Людей на улице не наблюдалось, что и не удивительно — наверняка бо́льшая часть населения сейчас спит, а остальные развлекают себя праздничными салатами.
— Где их дом?
— Восьмой. Должен быть с этой стороны. — Никита посмотрел направо и принялся пересчитывать избушки, номера на которых почему-то отсутствовали.
— Вот этот, наверное, — подала голос Ульяна, указывая на высокий бревенчатый дом с полукруглой верандой. — Неплохо они устроились, мне бы такой особнячок.
В этот момент из калитки практически вылетел бодрый старичок на лыжах и в древней телогрейке. С лёгким недоумением обозрев компанию, он приветливо кивнул, достал из кармана самокрутку и, так и сжимая её в пальцах, понёсся в сторону леса.
— Маразм, говоришь? — ошеломлённо пробормотала Даша.
— А иначе с чего ему так скакать… Где его искать-то теперь?
Никита уверенно направился к калитке.
— Может, дома ещё кто-то есть? Вряд ли дед один живёт.
Звонка на заборе не было, так что молодые люди просто прошли на чужую территорию, где и обнаружили немолодую дородную женщину, преспокойно поласкавшую бельё в ведре с замерзавшей водой. Увиденное настолько потрясло, что девушки вытаращили глаза, поражаясь не то героизму аборигенки, не то её же глупости.
— Вам кого? — подняла голову женщина. — Некрасовы за углом живут, второй дом от…
— Мы к вам, — перебил Никита, несмотря на всю свою закалку тоже наблюдая за её действиями с почти богобоязненным ужасом. — Собственно, нам нужен Иван Иосифович Гиберт.
Ведро тихо звякнуло и покатилось по снегу, бельё рухнуло рядом.
—
— Мы ищем его сына.
— Но он умер.
— Давно?
— Ещё в детстве, в начале семидесятых. Может быть, я вам помогу? Я его сестра.
Молодые люди неуверенно переглянулись. Поговорить следовало с самим Иваном, ведь о том, что случилось полвека назад в усадьбе или на военной базе, его сестра, явно родившаяся немногим раньше, знать просто не может. С другой стороны, вполне вероятно, что какими-то сведениями обладают её родители, которые, надо думать, хоть раз за всю жизнь да поделились с дочерью.
— От чего он умер? — наугад спросила Даша, не ожидая услышать ничего необычного. Так и произошло: