— Тогда стоит заняться журналом, который мы нашли на базе. В нём упомянуты все влиятельные люди области. Думаю, это кто-то из них: без больших денег и связей тут точно не обошлось.
— Не уверена, что нам можно покидать оранжерею.
— Не уверена, что я должна кого-то спрашивать. — Она решительно направилась к полуразрушенному выходу. — Можешь подождать здесь, если хочешь.
— И остаться одной? Ну уж нет.
Ульяна поспешила за подругой, и вскоре они, с комфортом устроившись в номере Никиты, где временно хранились бумаги, заново изучали список, пестривший детскими именами.
— Одни денежные мешки, — поморщилась она, вглядываясь в фамилии. — Ой, а вот к этому я пыталась на работу попасть.
— Со своим обычным успехом?
— Теперь я начинаю думать, что это провидение толкало меня сюда, — напустив во взор таинственности, протянула подруга. — Мы все должны были собраться морозной зимней ночью в старой усадьбе, чтобы…
— …потрепать мне нервы. Вот смотри, что это за пометки напротив фамилий?
— Просто чёрточки. Вряд ли они что-то значат.
— А почему только напротив троих? Гиберт Иван Иосифович, Поклонский Сергей Романович и Слепак Юрий Борисович — тебе эти имена о чём-нибудь говорят?
Ульяна покачала головой.
— Никогда не слышала.
— То есть ты не знаешь только этих троих? Остальные знакомы?
Подруга снова вчиталась.
— Есть ещё пара незнакомых, но по-моему, они всё равно на слуху. А вот эта тройка — вообще никак. Фамилии довольно звучные. Думаю, мимо меня не прошли бы.
— Ну и что мы имеем? — помолчав, спросила Даша. — Более пятидесяти лет назад кто-то на военной базе знал, что из перечисленных детей вырастит что-то очень приличное, а этих троих по каким-то причинам забраковал? Что за бред?
— Может, и не бред, — тихо сказала Ульяна. — Думаю, все они проходили лечение в усадьбе, то есть в санатории для тех, кто страдает от лёгочных болезней… Мне кажется, дети могли участвовать в какой-то программе — например, экспериментальное лекарство или что-то вроде того. На большинство подействовало, а на троих — нет.
— И каким образом список попал на базу?
— Вполне допускаю, что это именно военные изобрели новое лекарство. Какой там был год? Шестьдесят пятый? Самое время поднимать страну, придумывать новые сверхсекретные разработки, чтобы обогнать «загнивающий Запад» и окончательно вырваться вперёд. Что-то мне подсказывает, что опыты ставили направо и налево.
— Ну и как это связано с дальнейшими успехами детей?
— Почём я знаю? Может, у лекарства был какой-то побочный эффект, наделявший их сверхспособностями…
Даша невесело усмехнулась и покачала головой.
— Тебе бы книжки писать. Наверняка тут всё намного проще: пацаны могли от местных узнать о том, что неподалёку находится секретная военная база, и банально сбежать из санатория, чтобы на неё посмотреть. Ну время такое было, да и мальчишки — всегда мальчишки. Допустим, им каким-то образом удалось проникнуть внутрь, однако в процессе их, естественно, отловили и переписали данные для дальнейших разбирательств. Думаю, родителям малолетних нарушителей тогда сильно влетело за неправильное воспитание подрастающего поколения.
— Тогда что с этими тремя?
— Они чем-то отличались. Может, у них отцы были военными, или пацаны жили где-то недалеко. Мало ли по каким признакам их…
— Я что-то не понял. — Никита, мрачно сузив глаза, бесшумно замер в дверном проёме, всем своим видом демонстрируя откровенное возмущение неповиновением одной знакомой.
— Мы тут по делу, — очень серьёзно отозвалась Даша. — Как проходит разминирование моей усадьбы?
— Нашли ещё в одном месте, — поморщился мужчина. — Лавр поехал избавляться от всего этого добра.
— Куда? — ахнула Ульяна.
— Будете смеяться, но на военную базу. Там когда-то был отличный полигон. Я объяснил, как его найти.
— И откуда ты это знаешь?
— В детстве ездил, — пожал плечами Никита. — Мы там в своё время всё излазили. Ну так что тут за дело?
— Вот. — Даша ткнула указательным пальцем в чёрточки напротив фамилий. — Что это, по-твоему?
Он едва заметно нахмурился, пошевелил губами, изучая имена, и скорчил недоумённую физиономию.
— Я о них не слышал. А пометки эти… Ну мало ли, что-нибудь да значат. Вряд ли это важно.
— Может, съездим пообщаемся? Вот этого Гиберта, наверное, несложно отыскать — фамилия редкая.
— Если только он местный.
— Но проверить-то можно, — настаивала Даша. — Полвека прошло — сомневаюсь, что они до сих пор хранят свои детские тайны. Хоть узнаем, что это за список. Не у Малинова же спрашивать.
Ульяна согласно кивнула, и девушки вопросительно уставились на Никиту.
— Пошарю в интернете, — покладисто вздохнул он. — А вы — марш спать, поздно уже.
— Ведь Новый год…
Мужчина посмотрел на них таким взглядом, что спорить моментально расхотелось. Он проводил подруг до их комнат, ещё раз тщательно всё осмотрел и, попросив Дашу оставить дверь открытой, чтобы ему не приходилось понапрасну тратить время, отправился выполнять задание. Разумеется, вместо того чтобы немедленно отключиться и забыть обо всех невзгодах, она по-турецки уселась на кровати и принялась изучать свой новогодний подарок.