Если говорить в целом, у него вообще не было денег. Даже на оплату обыкновенного завтрака в кафе, за трапезы в котором он расплачивался, бесплатно работая посудомойщиком по выходным. Поэтому Ки приходилось сдерживать свое своенравие, отчаянно рвущееся в бой. А особенно отчаянно оно рвалось, когда юноша приоткрывал свое сознание, чтобы считать эмоции интересующего его человека. Кулон немало помогал ему контролировать свои способности.
Но сегодня кулона на нем не было, и Ки еле-еле справлялся со своим же даром.
Мысли Тары лежали перед ним как на ладони, он с легкостью смог бы их прочитать даже без помощи эмпатических способностей. В который раз пожалев о том, что умудрился оставить амулет дома, а значит, нечему сейчас перекрыть бьющие в него со всех сторон чужие эмоции и ощущения, он нервно потер с трудом успокоившиеся руки. Благодаря дереву дрожь в них прошла, прошла и ноющая боль. Зато теперь все его существо охватило наконец неподдельное беспокойство. Судя по волнам самодовольства, исходящим от идущей впереди него девушки, ведет она его к предыдущему клиенту, из которого Ки по приобретенной привычке неосознанно вытянул головную боль.
Дома, будучи без амулета он постоянно лечил своих братьев втайне от них самих. Вот и теперь, находясь под непрерывной бешеной атакой флюидов, шедших от расположившейся у окна Тары, он забылся и позволил своим рукам действовать по наитию. И, бросая все силы на защиту своего разума, даже не смог справиться с простейшей прической. Вряд ли этого важного, по словам Тары, Господина возмутило бесцеремонное вмешательство в его здоровье, зато шухер, заботливо наведенный Ки на его голове, вполне способен был вывести незнакомца из себя.
Сегодня же день был исключительный, сегодня все шло наперекосяк. И если выговор он получит не от Мадам, а от крышующего салон клиента, то нынешней работы в будущем ему точно не видать как ушей своих без зеркала.
Ки раздраженно выдохнул, когда в него ударила очередная порция чужих эмоций. Он уже подумывал о том, чтобы попросить Тару перестать так явно рисовать все в своем воображении, иначе от ее перевозбуждения ему предстояло гарантированно грохнуться в обморок прямо посреди коридора. Мало того, что она мешала ему своими эмоциями, когда он пытался соорудить из стрижки что-то удобоваримое, так теперь он вынужден был терпеть ее мелочность и мстительность, а также раздражающую зацикленность на своей персоне и том впечатлении, которое она производила на того клиента.
Ки почувствовал, что спектакль, устроенный девчонкой ранее, не получил должного внимания. Этот прискорбный факт немало огорчил своевольную Тару, и теперь она намеревалась вновь выместить всю злость на своем единственном ученике. Впрочем, юноша искренне верил в превосходство собственных навыков над мастерством своего так называемого «учителя» и со дня на день ожидал повышения, при этом отчаянно надеясь, что сегодняшние инциденты не столкнут его обратно в «ученическую» яму, из которой он так ловко вылез. А Тара вполне могла поспособствовать последнему, почуяв, как заветное место тихо, но целенаправленно уплывает из ее цепких рук.
Что-то, похожее на чужую ревность, ущипнуло его за бок. Юноша закатил глаза.
«Сколько уже можно завидовать? Тратит все свои силы впустую на глупости. Этак она никогда не получит желаемого», — фыркнул он про себя.
По мере приближения к двери комнаты, Ки начинал остро ощущать опасность, просачивающуюся сквозь все прорехи между нею и косяком. Он помотал головой, отряхиваясь от этого неприятного ощущения. Находясь здесь десятью минутами ранее, он не ощущал ничего, кроме чужой боли. Либо виной тому была вынужденная рассеянность Ки, либо существовала какая-то иная причина резкого увеличения интенсивности ощущения. Например, излучающий опасность человек пришел в себя — благодаря Ки, который добровольно забрал головную боль, заглушавшую его силу. Теперь же юноша словно лбом впечатался в несущийся на всех парах состав. Опасность казалась невероятно всеобъемлющей, она поглощала все другие энергии.
Они с Тарой зашли в комнату. Девушка расцвела прямо на глазах, Ки же ощутимо напрягся. Воздух, казалось, звенел и вибрировал опасностью, которая заполнила комнату без остатка. Ее магнетическое воздействие на него было настолько ошеломляющим, что юношу пробрала ознобная дрожь. Все инстинкты кричали о необходимости бежать из этого места и надежно спрятаться от возможных проблем, идущих с сидящим перед ним человеком рука об руку. Это давно забытое чувство бушевало в Ки и, вопреки здравому смыслу, утверждающему о том, что перед ним всего лишь человек, настаивало на своем.
Его жизнь в провинциальном городке текла слишком размеренно, невольно пришло ему в голову. Она была настолько спокойной и безмятежной, что он успел размякнуть и потерять форму. Однако теперь юноша с радостным удивлением обнаружил, что, несмотря ни на что, он все еще не растерял свои навыки.
