Ошарашенный Ки невольно открыл рот, ошалело слушая издевательства над своим именем.
— Ким Кибом, — вновь назвался юноша, настаивая на правильном произношении своего имени.
— Бомми, — как ни в чем не бывало произнес собеседник, приподняв Ки за подбородок и внимательно рассматривая его лицо.
— Ким Кибом, — упрямо выдвинул челюсть Ки, при этом угрожающе нахмурив брови. Он встретился глазами с ледяным взглядом черных глаз оппонента, в которых уловил едва заметный огонек любопытства.
— Бомми, — последовал бесстрастный ответ. — Сотри с лица это упрямство, — молодой Господин повернул голову Ки вправо, затем влево. — Так ты распугаешь всех клиентов.
— Меня зовут Ким Кибом! — проигнорировал Ки милостиво и в то же время равнодушно сделанный совет. Если его сейчас попросят еще и рот открыть, то он взорвется и даст волю рукам. Втайне он даже надеялся на это, на миг позабыв про все доводы, удерживавшие его ранее от этого опрометчивого поступка.
— Я знаю, Бомми, золотце, — задумчиво кивнул молодой Господин и, к неподдельному разочарованию Ки, отпустил его. Приложив палец к губам, он продолжил обходить юношу по кругу, вновь рассматривая того со всех ракурсов. — Ты мне только что уже об этом сказал. И я принял твои слова к сведению.
— Какой я вам на х… к черту Бомми?! — юноша честно старался сдержать свой нрав и не наломать дров. — Я Ким Кибом, — произнес он, предварительно до отказа наполнив легкие воздухом.
Молодой человек никак не прокомментировал едва не вылетевшее изо рта Ки ругательство и лишь тихо хмыкнул.
— И каково это, Бомми? — поинтересовался он.
— Что «каково»? И зовите меня Кибом, пожалуйста.
— Каково это — иметь такую внешность?
— Что? — второй раз за день открыл рот Ки, изворачиваясь, чтобы взглянуть на стоящего позади человека.
— Каково это быть тобой, Бомми? — терпеливо пояснил собеседник. — Неужели не досаждают старые хрычи, толпой ковыляющие сюда пощупать малолетние мягкости и округлости? — он похлопал ладонью по ягодицам Ки, отчего тот весь рефлекторно сжался. — Уверен, что щупают. Это невозможно не пощупать, — и обдав юношу терпким запахом своего одеколона, молодой Господин направился к креслу.
Ки растерялся. Он не знал, как реагировать на слова и действия вновь усевшегося в кресло человека. Во-первых, ему отчаянно хотелось что-нибудь разбить, разрушить, сломать, дабы показать насколько его раздражает уменьшительно-ласкательные обращения и телячьи нежности, а особенно — издевательское искажение его имени. Во-вторых, он терпеть не мог, когда богачи, возомнив себя пупами земли, распускали руки, считая, что им все сойдет с рук. В-третьих, ему показалось, что незнакомец сделал ему плохо завуалированный комплимент.
Гремучая смесь противоречивых эмоций разъедала Ки изнутри. Ему хотелось рвать и метать. Одновременно с этим он ощущал легкую благодарность, в которую вплеталась доля уважения. Ки необычайно впечатлила проницательность молодого Господина.
— Вижу, что досаждают, — бесцеремонно ворвался в его мысли собеседник. — Не хмурься, Бомми, морщинки появятся. Подойди, — он поманил Ки пальцем.
Находясь в своеобразной прострации, Ки повиновался. Господин тем временем резко развернул крутящееся кресло к нему спиной и поглядел на очумевшее отражение юноши за своей спиной. Откинувшись на мягкую спинку, он расслабился, и звон, маячивший прежде где-то на периферии сознания Ки, вновь вышел на первый план.
— Сделай мне свой массаж, — попросил сидевший в кресле, прикрыв глаза.
— Что? — Ки удивленно поглядел на темноволосую макушку.
— Что непонятного я сказал? — молодой человек приоткрыл глаза и недовольно сверкнул в зеркало черным взглядом.
Проглотив вертевшееся на языке язвительное слово, Ки запустил руки в тщательно уложенные волосы, снова взлохмачивая их, и принялся выполнять просьбу-приказ. Покусывая губы, он чувствовал, как медленно начинает ломить в пальцах, а по предплечьям разливается знакомая ноющая боль.
Тишина казалась звенящей. В окно с противным звуком билась какая-то муха. Часы на стене тихо тикали, отсчитывая секунды до окончания пытки Ки. Время словно растеклось по полированной поверхности рабочего стола. Оно волочилось медленно и неохотно, будто желая подольше помучить Ки, сполна насладиться его болью.
И все же в этот раз юноша был хорошо сосредоточен на происходящем, поэтому сумел мимоходом обнаружить отсутствие тяжелой вибрации, давившей на него ранее. Он бессознательно поглядел в зеркало на отражение своего пациента, вполне справедливо полагая, что тот задремал. Это предположение звучало намного правдоподобнее варианта об обмороке, грешным делом пришедшего ему в голову, но тут же отметенного в сторону за смехотворностью.
Он не сразу понял, на что смотрит, осознание приходило к нему резкими толчками. Сначала его мозг отметил и зафиксировал блеск интереса, затем был идентифицирован цвет, за которым последовали уже сделанные ранее ассоциации. Когда все соединилось воедино, Ки вдруг понял, что немигающим взглядом смотрит в черные глаза, и на какой-то момент его накрыл неподдельный страх за себя.
