Самый старший из братьев, Чжинки, не обладал какой-то особенной красотой, но его добродушное лицо и неизменная широкая улыбка привлекали взгляды окружающих и покоряли даже насквозь зачерствевшие сердца. Появлялся он в доме реже всех, будучи конюхом и возницей у благородного семейства, живущего на другой, более богатой окраине их небольшого городка, и ночуя дома лишь по выходным. Все без исключения соседи считали его бесспорным кормильцем семьи. Впрочем, они не ошибались в своих предположениях.
Во время отсутствия Чжинки в доме всем заправлял средний брат Кибом, юноша на вид утонченный и изящный. Но при общении в нем выявлялась слегка грубоватая природа человека, которому довелось побывать среди самых низших кругов общества. Однако ни один из жителей улицы не посмел бы возразить, назови кто его мастером на все руки, поскольку звание это было вполне заслуженным. Он и хозяйством занимался, и за внешним видом братьев следил, и при этом никогда не чурался более тяжелой работы.
Чего нельзя было сказать о самом младшем члене семьи. Красивый, миловидный Тэмин, больше смахивающий на юную невинную девицу, находясь под защитой братьев, вырос очень хрупким и избалованным юношей, полностью погруженным лишь в свои интересы. Он всегда был учтив с собеседниками, но в то же время витал в своих мыслях, касавшихся либо очередной возлюбленной, либо столь обожаемого им театра.
— Лодырь, — шептали одни.
— Тонкая душевная организация! — заявляли другие.
— Чудик, — качали головой третьи.
Но самому юноше, казалось, не было никакого дела до пересудов.
Очень непохожие друг на друга не только характером, но и внешностью, тем не менее, юноши легко уживались друг с другом. Вскоре и эта особенность получила свое объяснение.
Все дело оказалось в том, что все трое выросли в одном приюте, единственном приюте на весь небольшой городок, и всю сознательную жизнь старались держаться друг за друга, напоминая трех экзотических птиц, по воле случая залетевших в огромную шумную совятню. Вряд ли кто-нибудь смог бы ответить, откуда появилась информация о том, что трое юношей не приходятся друг другу родными братьями, но она крепко угнездилась в головах соседей.
Хотя многие находили младшего довольно странным человеком и не всегда понимали его, теперь, когда приветливый дом постигло такое горе, переживала за семейство вся улица и даже пара соседних. В особенности, жившие на них девушки. Разволновались даже те барышни, которым сладкоголосый юноша уже успел разбить сердечки.
Казалось, каждый выглядывающий из занавешенного окошка житель затаил дыхание при виде того, как самый старший из троих едва ли не бежал по улице. Мысли его находились там, дома, рядом с сидящим за столом симпатичным темноволосым Кибомом, понуро глядящим в центр стола, выстланного клетчатой скатертью.
— Ки! — молодой человек залетел в дом и, громко топая по скрипящим половицам, направился в кухню, где по его предположениям находился братишка. — Ки! — он нерешительно застыл в проеме двери. — Нет вестей?
Ки отрешенно поглядел на него и медленно помотал головой. Он еще не до конца осознал случившееся и каждую субботу все так же надеялся увидеть заветное письмо.
— Значит, решено. Я еду разбираться, что там случилось. Небось, опять втрескался в очередную юбку и забыл про братьев.
Хотя Тэмин искренне любил своих названных братьев, он с легкостью мог о них забыть, если увлекался каким-нибудь делом. Такое уже случалось не раз, и оба брата успели свыкнуться с возможностью подобного развития событий.
— Никуда ты не поедешь, — немного ворчливо отозвался Ки. — Как же твоя работа? Лучше я поеду.
— А то у тебя работы нет, — Чжинки сложил руки на груди.
— Я уже договорился, — возразил младший. — И даже подыскал себе замену.
— А если и ты там пропадешь, что мне тогда делать?
— Кому я там сдался. И вообще я не бессовестный мальчишка Тэмин, у меня есть голова на плечах.
— Может, хватит уже, Кибом?
— А что хватит? Сколько нам его еще вытаскивать из передряг? И где он только их на свою раскрасивую задницу находит.
— Полегче с выражениями.
— А вот не хочу!
— А вот заставь себя! — Чжинки грозно навис над младшим, заставив того съежиться.
— Чжинки, мне надоело, — пожаловался Ки. — Надоело, что он так безалаберно относится к тем, кто о нем заботится.
— Ты же прекрасно знаешь, что он не специально, — Чжинки присел на стул напротив Ки. — Тэмин творческая личность. Они все такие рассеянные.
— О, старая задрипанная пластинка, с кем я вообще говорю?! — Ки театрально закатил глаза. — Ты всегда найдешь ему оправдания.
— Я, между прочим, и для тебя всегда найду оправдания, — с легким укором сказал старший.
— Прости, Чжинки. Но меня беспокоит, что в последний раз мы не очень хорошо расстались.
— Ки, успокойся. Не стоит хоронить Тэмина раньше времени, — хмыкнул он. — Я почти уверен, что он просто нашел себе новое увлечение.
— Балда! Глупый ребенок! — хлюпнул Ки носом и оглушительно чихнул. — Ты опять дверь не закрыл?
— Не знаю, — спохватился старший.
