— Иди посмотри. Заодно переоденься, — Ки наконец разглядел, во что был одет пропылившийся насквозь Чжинки. — Фу-у, сколько пыли! Отойди от меня! Целый день полы вылизываю, пылинки сметаю! Прекрасно знаешь, что у меня аллерги-и-я-а-апчхи! А-апчхи… а-а-апчхи!.. А-а-а-ну-марш-в-ванную-пчхи! — взревел юноша, не переставая оглушительно чихать в сложенные лодочкой ладони.
Пока старший брат переодевался, Ки со смешанным чувством думал о Тэмине, являвшимся источником большей части их проблем. Так или иначе, всякое происшествие, пусть косвенно, но касалось Тэмина. Вся их жизнь крутилась вокруг Тэмина. И Ки немного этому завидовал, чувствуя в себе прорву всего, прозябающего в безвестности, но настоятельно требующего реализации. А все ради младшего.
Иногда мальчик начинал ему казаться этаким лишним бесхребетным элементом, тормозящим не только его развитие, но и развитие Чжинки. Хотя последний уже давно свыкся с ролью няньки и даже не допускал мысли о том, чтобы посвятить себе хотя бы несколько часов в день. Вся его жизнь сосредоточилась на дорогих братьях, которых он видел беспомощными, неприспособленными к жизни щенятами. Так повелось еще с приютских времен, когда, стоя у кровати их умирающей наставницы вместе с маленьким Ки, Чжинки с чистым сердцем пообещал, что будет заботиться о вверенных в его попечение двоих младших мальчиках. И до сих пор он не посмел ослушаться покойную и отступиться от своего обещания, да и впредь не намерен был этого делать.
— Раз ты так хочешь сам ехать искать Тэмина, — сказал Чжинки, входя в кухню в чистой свежей одежде, — поедем вместе.
— Что? Вместе? С лошади навернулся? Что нам там вместе делать?
— Ну, во-первых, поиски будут вестись в разы быстрее, — начал загибать пальцы Чжинки. — Во-вторых, я не буду за тебя беспокоиться, а ты не будешь волноваться обо мне. В-третьих, работать нам там в любом случае придется. Снимать комнату вдвоем получится дешевле. А в-четвертых, — он загнул четвертый палец, — мой работодатель уже предложил нам жилье.
— Твой работодатель? Это тот, который торгует всякой химической дрянью из столицы? — скривился Ки.
— Не ты ли недавно попросил меня еще краски для волос у него купить? — негодующе покраснел Чжинки. — И уже успел обработать ею мою несчастную голову, — он ткнул на свои каштановые волосы. — Сколько можно экспериментировать, а?
— Сколько надо, — буркнул Ки.
— У меня на голове не ковер для твоих экспериментов расстелился.
— Тебе идет, между прочим, — разобиделся Ки.
— Почему бы тебе не перекраситься тогда заодно?
— Не хочу, — обиженно нахохлился Кибом.
— Ладно, надувшийся попугай. Там, кстати, тебя еще ждут таблетки, которые кудри держат.
— А? Мне-то они зачем? Это Тэмину.
— Вот и захватишь их с собой для него.
— Травится всякой дрянью.
— Помнится, ты сам же ему эту дрянь и всучил.
— Ну сам, ну всучил, — еще пуще надулся Кибом. — Все равно у него мозгов не хватит отказаться. Закроем эту тему. Что там с жильем?
— Домоправительница — хорошая знакомая моего работодателя. Нам сделают скидку, потому что я уже зарекомендовал себя с хорошей стороны. Плюс, позволят не вносить задаток, — щеки Чжинки чуть порозовели.
В действительности он очень принизил перед братом значимость своих заслуг. Работодатель был более чем в восторге от своего ответственного конюшего, никогда не сующего нос в чужие дела и добросовестно выполняющего свою работу. Конюшни, в которых работал Чжинки, славились не только чистотой, но и хорошим состоянием скакунов, получавших каждый день идеальный уход и становившихся послушными в заботливых руках. Юноша не мог нарадоваться любимой работе, но в особенности он был доволен, получив возможность ухаживать за своими непарнокопытными друзьями, которых, к слову, безумно боялся средний брат.
— Ну, хоть какая-то хорошая новость, — проворчал Кибом, растирая заледеневшие от нехорошего предчувствия ладони.
— Но район не очень благополучный. Честно говоря, совсем неблагополучный, — смущенно признался старший.
— А это не очень хорошо, — последовал комментарий Ки.
— По крайней мере, это лучше, чем ничего. Главное, не нарываться на неприятности.
— Думаю, с этим проблем не возникнет, — пожал плечами Ки. — Мы там только ночевать будем. Академия в центре города, если не ошибаюсь, находится.
— Не ошибаешься. Только само общежитие — на другом конце города.
Ки обреченно вздохнул.
— Придется вытаскивать скопленные деньги. Надеюсь, их на первое время хватит.
— Эмм… Ки? — замялся Чжинки.
Кибом нахмурился, ощутив исходившие от брата тревожные волны. Кожу словно искололо сотней маленьких иголок.
— Ну что еще? — недовольно обернулся он.
— Мне тут аванс выдали, — старший положил на клетчатую скатерть внушительную пачку денег и мешочек монет.
— Что? Еще один? — Ки с подозрением поглядел на лежащее посередине столешницы сокровище. Затем принялся его пересчитывать. — Чжинки, — колко поинтересовался он, закончив, — сдается мне, ты точно с коня навернулся, — Ки поднял на него обвиняющий взгляд. — Пару раз как минимум. Давно аванс стал превосходить две твои месячные зарплаты? — он потряс пачкой банкнот.
