Экскаватор ревел, напирал, лязгал, напрягался; выдрав беремя мокрой земли, с завыванием нес ковш вправо и там разевал пасть, чтобы вывалить. Две его фары поворачивались вместе с ковшом, и свет падал на памятник то справа, то слева, то оставлял его в темноте, то снова выхватывал, обливая безрукую фигуру белым огнем. Тени шатались, и казалось, изваяние тоже перетаптывается, норовя оторвать ступни от постамента и шагнуть вниз.
Маскав, пятница. Зиндан
Пока тащили по коридору, Найденов артачился как мог - вис и извивался. К сожалению, руки освободились только вместе с последним пинком. Применить их с какой-нибудь пользой уже не удалось - он мешком влетел в дверной проем и покатился на пол. Громыхнуло железо. Вскочив на ноги, сгоряча бросился по-обезьяньи трясти решетку:
- Ты что ж, гад! Куда?! У-у-у-у, вонючки!..
Гулко топая, два дюжих мамелюка уже шагали обратно. Где-то вдалеке плеснуло светом, щелкнул замок - и тишина.
Перевел дыхание, повернулся.
Ничего особенного здесь не было - зиндан и зиндан, примерно как в ментовке. Длинные скамьи, вроде полатей. Нештукатуренные стены. Три из них глухие. Вместо четвертой - эта самая стальная решетка. В ней же и дверь тоже стальная и решетчатая. Лампочка в наморднике - снаружи, на потолке.
- Здравствуйте, - сказал Найденов.
Глаза привыкали к полумраку.
Тот, что слева, сидел по-прежнему - обхватив голову руками и раскачиваясь.
- Здравствуй и ты, - степенно отозвался правый, поглаживая седую бороду.
Он был одет как дервиш с Черемушинского базара - просторный синий халат, светлая чалма на голове. Миска для подаяний.
Левый отнял руки и поднял голову.
Это был Габуния.
- Здравствуй, здравствуй! - проговорил он, но не так, как если бы и в самом деле хотел приветствовать Найденова, а будто издевательски передразнивая. - Здра-а-а-а-авствуй! Вот скоро наздра-а-а-а-а-авствуемся! Вот уж улучшат здоровье!..
Он яростно сплюнул. Потом брюзгливо спросил:
- Тебя-то чего сюда? Ты же на лотерею шел?
Найденов неопределенно пожал плечами.
- Да вы что, сговорились? - возмутился Габуния. - Что вы скрываете? Тоже мне - тайны! - Он фыркнул. - Пожалуйста! Тащите в могилу! Пусть гниют вместе с вами! А у меня нет таких тайн, которые должны гнить! И я скажу! Я Сандро-о-о-о Габу-у-у-уния! - завопил он так, что в дальнем конце коридора по-вороньи шарахнулось эхо. - И Топоруков хочет меня замочии-и-ить! Сво-о-о-олочь! Це-е-е-езарь! Топору-у-у-уков! Сначала он меня огра-а-а-а-абил! Во-о-о-о-ор! Во-о-о-о-ор! А теперь убье-о-о-о-от! Уби-и-и-и-ийца!..
В тусклой глубине коридора смолк последний отголосок.
- Зачем вы так с собакой? - глядя в сторону, неприязненно спросил Найденов.
- А что, а что я еще мог?! - Габуния снова схватился за голову. Конечно, вы скажете: зверь, зверь!.. Но как еще?! Не подошлешь никого... все просвечивается, просматривается... у-у-у-у-у!.. Думаете - просто? Я три месяца Тамерлана дрючил, чтобы он в пластометаллоискатель не совался, все руки об него отбил... вы видели? - не пошел!.. Не коситесь так... я минимально... сам чуть не плакал... Все по высшему классу, аккуратно... ведь не со зла, для дела!.. В больнице, под наркозом... Через три дня и следа не останется, шкура-то - во какая!..
Он ударил себя кулаками по коленкам:
- Эх! Больше, больше надо было обезболивающего... В коридоре перед дверью - ззззык!.. и в лоб ему, гаду!.. в лобешник!..
Габуния закачался, мыча в бессильной ярости.
Найденов вздохнул.
- Это тот самый Топоруков, что лотерею ведет?
- А какой же? Тот самый...
- Значит, я как раз ему-то и проиграл, - нехотя признался Найденов.
Габуния поднял голову.
- Проиграл, ну и что? Понятно, что проиграл. Там не выигрывают... Погодите, у вас денег, что ли, нет?
- Ну да.
Габуния присвистнул.
Дервиш поднял голову.
- Как это неразумно, друг мой, - мягко сказал он. - Но не расстраивайтесь. Велика милость Аллаха. Возможно, сердца людей смягчатся, и вас...
- ...и вас просто порубят в лапшу! - Габуния фырчал и плевался как кипящий чайник. - Да вы что, уважаемый! Ради этого - он яростно указал пальцем на Найденова, - все и затевалось! Уж я-то знаю, поверьте! Смягчатся! Ха-ха!.. Это я сам придумал, понимаете? Вот я, я, именно я - Сандро Габуния! Он меня обокрал! Мы с ним вдвоем открывали дело - а когда пошло, он меня выставил... А знаете, зачем я это придумал? Да затем, что это последнее, чем можно заманить людей рисковать деньгами. Что появится вот такой лох, поставит бабки на кон - бабки, которых нет! - и проиграет! И ему прилюдно отрубят руку! В зале! На эстраде! Р-р-раз! - и нет руки! А все стоят вокруг и думают: боже, какое счастье, что это не я кричу! И не я истекаю кровью! Какое счастье, что у меня есть деньги! Какое счастье, что я смогу откупиться!.. Молчите уж, - он махнул рукой. - Вы на сколько попали? На двести?
- Если бы, - сказал Найденов. - На пятьсот.
Было слышно, как где-то капает вода: цок! И еще раз: цок!
