- Не понял еще? - проскрипел Бондарь. - Чертить, чертить! Конечно, чертить. Дай-ка, я только гляну на минутку...
Посматривая на лист, он набросал в блокноте несколько цифр, потом сунул его в карман и нахлобучил шляпу, что-то при этом негромко сказав.
- Что? - спросил Петраков.
- Да ничего, ничего, - раздраженно ответил Бондарь. - Пошли, сколько тут топтаться!
По дороге, пока дребезжащий "газик" пробирался темными улицами, шумно расплескивая лужи и подпрыгивая, Петраков, будучи, видимо, томим остаточными сожалениями о своей вчерашней оплошности и стремлением выказать лояльность, все норовил завести разговор о насущной необходимости строительства мавзолея.
- Да ладно тебе, Паша! - буркнул в конце концов Бондарь. - Ты б лучше вчера смолчал, чем теперь языком молоть. А так-то... что уж. Поручено.
Петраков поперхнулся и не проронил больше ни слова, только покряхтывал на поворотах.
Площадь встретила их светом фар и гулом греющихся двигателей.
- Пичугин! - заорал Петраков, выпрыгивая из машины. - Пичугина ко мне! Пичугин! Давай командуй, чтобы отъехали! Разметку надо сделать, не понимаешь?!
Он матюкнулся и торопливо зашагал куда-то в сторону.
Бондарь вылез под дождь. Прораба не было.
Экскаватор, стоявший у самого монумента, взревел и двинулся. Весь он лаково заблестел, когда по нему скользнули фары отъезжающего самосвала.
- Насветить, насветить нужно! - голосил откуда-то издалека Петраков. Пичугин!..
- Черт, где же Метелкин? - пробормотал Олег Митрофанович.
Он раскрыл зонт и стоял теперь, озираясь.
Два самосвала, нещадно газуя и сигналя, встали, наконец, так, чтобы осветить фарами площадку.
- Ну что? - спросил подоспевший Петраков. С плаща у него лило. Разметили?
- Метелкина нет, - ответил Бондарь и выругался черным словом.
- А где размечать-то?
- Сказано вчера было: на площади.
- Площадь-то большая, - с опаской сказал Петраков. - Как бы не ошибиться.
Олег Митрофанович пожал плечами и несколько времени думал, переминаясь.
- Площадь есть площадь, - скрипуче сказал он. - Не ошибешься. Давай поближе к постаменту. Но не вплотную. Короче, метрах в десяти.
Петраков выставил вперед ладони.
- Э, Олег Митрофанович, это уж я не знаю! Мое дело - копнуть, где надо, кран подогнать, то-се, пятое-десятое!.. А уж где копнуть - это вы мне покажите! Это уж я знать не могу!
- Я тебе сказал! - крикнул Бондарь. - Ты что придуриваешься? Не слышал? В случае чего вали на меня!
Петраков сказал по матушке.
- Размеры при вас?
Бондарь молча достал блокнот.
- Да ну!.. конечно!.. правильно!.. Черта ли там размечать! - почему-то вдруг закипятился Петраков. - Сколько там сортир-то этот? Два на полтора, что ли?
- Опять болтаешь, Паша... а потом скулить будешь, - заметил Бондарь, пытаясь разглядеть цифры. - Ты еще Твердуниной такое брякни, я тебя потом поздравлю... Три на четыре мавзолейчик. Не великий.
- Фундамент-то какой?
- Блоки.
Они шагали к памятнику.
- Вот здесь, - сказал Бондарь, ковыряя каблуком мокрую землю. - Угол. Он сделал несколько больших шагов в сторону. - Второй.
Петраков махнул рукой экскаваторщику.
Экскаватор содрогнулся и стал медленно приближаться, наводя ужас грохотом и мощью.
В пронзительно белом свете фар струи дождя казались проволочными.
Экскаваторщик дернул рычаг, отчего механизм замер как вкопанный, и выбрался из кабины на гусеницу.
- Поменьше-то ничего нет? - крикнул ему Бондарь. - Ты ж тут все разворотишь к доброй матери!
- Оптать! - ответил экскаваторщик, яростно чиркая спичками, чтобы прикурить сигарету, которая уже наверняка промокла. - Много не мало, Олег Митрофаныч! Это ж, оптать, машина! - он пнул ногой гусеницу. - Это ж не пукалка какая! Сейчас, оптать, копнем за милую душу!
- Смотри памятник-то хоботом не повали! Тоже будет дело!..
- Разве, оптать, мы не понимаем? - удивился экскаваторщик.
- Давай! - заорал Петраков, размахивая и пятясь.
Откуда-то из темноты выскочил вдруг, спеша и оскальзываясь, Метелкин. Он тащил четыре кола.
- Разметку-то, Олег Митрофанович! Разметку!
Бондарь махнул рукой.
- Времени сколько, знаешь? - сказал он, отворачиваясь.
- Улья нам в твоей разметке, Метелкин! - весело закричал Петраков. Уже разметили! Ты бы спал дольше! Давай отходи, отходи! Заденет еще чертовня!..
Они пятились, освобождая экскаватору иссеченное дождем и залитое ослепительным светом пространство.
Ковш задрался, поплыл, с лязгом рухнул.
- Грунт в самосвалы! - крикнул Бондарь. - Паша, пусть самосвал подгонят!
- А подсыпать чем? - оскалился Петраков. - Он же на подсыпку весь уйдет! Ничего, потом соберется грунт, не пропадет... Блоки-то, блоки-то где? Ему тут копки на полчаса!
Они пошли к машине.
- Такое дело проспал! - цеплялся Петраков к Метелкину. - Раз в жизни, может, мавзолей выпало построить - а ты дрыхнешь! Детям что потом будешь рассказывать, а? Ребята, мол, мавзолей строили, а я в койке валялся? Так, что ли? Соня!
- Да ладно тебе, - отвечал Метелкин.
Бондарь оглянулся.
