Олег Митрофанович вздрогнул, открыл глаза и со стоном раздавил в пепельнице окурок, захрустевший, как ядовитое насекомое.
- В общих чертах, - повторил Дмитрий Павлович и стал показывать, тыча нечистым полусогнутым пальцем в неровные контуры. - Как говорится, в одном уровне. Крыша плоская, наклон пятнадцать градусов. Фундамент блоковый... шестерочку я пустил под фундамент для верности, с лихвой хватит. Коммуникации, как вы распорядились, - он вздохнул и развел руками, - не предусмотрены. Только, Олег Митрофанович, я все же не вполне согласен. Ведь не на день строим, не на два. Водопроводную-то времяночку почему не бросить?
- Не нужно, - проскрипел Олег Митрофанович, раскуривая новую сигарету. - Некому там воду пить. Панели легли?
- Легли, - снова вздохнул Дмитрий Павлович. - Тютелька, как говорится, в тютельку.
Олег Митрофанович затянулся и сощурился, мучительно пытаясь сообразить, что же напоминает этот убогий проект. Потряс головой и спросил:
- Полы?
- Плита, - ответил Дмитрий Павлович. - Что ж еще? Только полы-то того, как говорится... Не целиковые выйдут полы. Придется растворчиком кое-где... Или кладочкой.
- Никакой кладочки! - отрезал Олег Митрофанович. - Некогда будет кладочкой заниматься! Почему не целиковые?
- Так вот же, - снова стал тыкать пальцем Дмитрий Павлович. - Зазор, как говорится. Двадцатка широка, а если шестнадцатую класть - зазор... Надо бы здесь кладочкой подправить.
- Дачу себе будете строить, тогда и займетесь кладочкой! - неприязненно сказал Олег Митрофанович. - Вы с ума сошли! Где мы каменщика возьмем?! Кирпич завозить! Раствор!
- Раствор все равно понадобится, - стоял тот на своем. - Без раствора не обойтись, как говорится. А кирпича-то и нужно всего ничего. Много ли тут кирпича? Пару поддонов.
- Стены сдвиньте на полметра, вот и ляжет шестнадцатая впритык! повысил голос Олег Митрофанович. - Неужели не понятно?! Не до кладочки нам! К двенадцати часам сдать объект нужно! Вы это понимаете? Или вы не понимаете? Я десятый раз русским языком говорю: к двенадцати! А сейчас уже сколько - видите?
- А если стены сдвинуть - крыша плохо ляжет, - упирался Дмитрий Павлович. - Ну вы сами посмотрите: ведь козырек будет. И задняя панель выступает.
- Ну и хрен с ним, козырек так козырек! Сдвигайте, сдвигайте! Чтобы раз-два - как из детских кубиков - впритык!
Надувшись, Дмитрий Павлович снова засучил по листу резинкой.
- Толя! - Олег Митрофанович потряс чертежника за плечо. - Толя! Проснись! Слышишь?
Чертежник замычал.
- Да проснись же, кому говорят! Толя!
- Во умотался мужик, - сочувственно сказал Дмитрий Павлович и сдул с чертежа труху. - Вы его водой сбрызните...
- Может, лимонадом? - съязвил Бондарь. - Проснись, ну! Вставай!
Толя со стоном раскрыл глаза и уставился в окно. Окно было черным, а снаружи еще и мокрым.
- Сейчас что? - с искренним недоумением спросил он.
- Сейчас ночь, - ответил Бондарь.
- Ночь, - с тоской повторил тот. - А спать?
- Вот начертишь - и будешь спать, - пояснил начальник. - А в понедельник - отгул. Тоже будешь спать. И сверхурочные. Можешь?
- Да за что же мне мука-то такая?! - забормотал Толя, бессмысленно пялясь на яркий свет лампы.
Он поднялся и некоторое время стоял, пошатываясь со сна и с явным недоверием прислушиваясь к себе. Бондарь с тревогой следил за выражением его лица.
- Могу, - твердо сказал в конце концов чертежник. - Работа где?
Дмитрий Павлович торопливо придвинул лист ватмана.
- Это понятно... это понятно, - бормотал Толя, позевывая. - Это что такое?.. а, понятно... намазали-то, намазали... понятно... это, стало быть, фасад... Это котельная, что ли, Олег Митрофанович? - подозрительно спросил он, отрываясь от чертежа. - На улице Гумунаров-то?
- Это не котельная, - сдержанно возразил Бондарь. - Это тебе спросонья кажется, что котельная. Начнешь чертить, увидишь - никакая это не котельная.
- То-то я смотрю, вроде по высоте не сходится... а так очень похоже. Я эту котельную раз десять перечерчивал - все переделки, переделки...
- Кажись, машина? - сказал Дмитрий Павлович, по-собачьи наклонив голову. Он просеменил к окну и стал смотреть сквозь стекло, загородившись от света ладонями. - Петраков, должно быть... Точно, Петраков!
С улицы донеслись голоса, казавшиеся сквозь дождь ватными. Хлюпнула дверь внизу, забухало на лестнице, и мокрый Петраков ввалился в кабинет - в армейской плащ-палатке, в сапогах.
- Вы тут чего копаетесь? - зашумел он, крутя круглой башкой. Проспали? У нас все на мази! Я ребятам свистнул... организовал, то есть. Мехколонна в полном составе. Дело за вами! Прораб-то где?
- Метелкин? - встрял Дмитрий Павлович, отчего-то радужно улыбаясь. Обещал к пяти на объекте быть. У нас тоже все по-военному, Паша! Ударный труд, как говорится.
- Про Красильщикова не забыл? - недовольно спросил Бондарь, влезая в плащ. - Позвони! Напомни: блоки - через час! К семи - панели! И чтобы сам за всем следил, а не поручал кому ни попадя.
- Как можно, как говорится... Сейчас прозвоню Красильщикову, не беспокойтесь...
- Так мне чертить или что? - возмутился вдруг чертежник Толя.
