- Расслабиться? Да почему же сразу расслабиться? - заговорила она, понемногу приходя в себя. - Вот, пожалуйста, - поднялась на ватных ногах и сделала шаг к стенду. - Вот, Степан Ефремович, кривая укосов неуклонно ползет... а вот, обратите внимание, удои...
- Удои? - переспросил "первый".
- Ну да, удои. Заметьте вдобавок, что в третьем квартале...
- Бросьте, - сказал вдруг Кандыба жестко. - Что вы мне про удои? Какое мне дело до ваших удоев? При чем тут? Вы что, не понимаете? Вы думаете, удои важнее моральной стороны вопроса?! Меня совсе-е-е-ем другое интересует! Удои?! Хорошо же! Если вы так, тогда и я вам прямо! А то что ж мы все обиняками! Вы мне лучше теперь расскажите, товарищ Твердунина, о своих отношениях с товарищем Мурашиным! Это я с удовольствием! Это не удои! Разве могут какие-то там жалкие удои? Это роман! История соблазнения! "Второго" обкома "первым" райкома!.. И когда! Когда все прогрессивное с замиранием. Когда у честного не стоит. Вопрос, с кем он сегодня. Честные люди с рабочими Маскава! А они тут несмотря на. Что им? Там братья по классу штурмуют цитадели. Пусть их. А тут секретарь секретаря. Что вы! Никак не могут удои! Сравниться ни в коей мере. Так что давайте ближе. Как говорится, к делу. А то укосы, понимаешь!.. удои!..
И Степан Ефремович, уперевшись в нее тяжелым и злым взглядом, отвратительно зачмокал.
Она окаменело молчала.
- Ну, не хотите сейчас, давайте в другом порядке, - хмуро сказал Кандыба через полминуты. - Сначала о нашем общем деле... а потом уж о вашем персональном. Что с мобпрограммой? Что с мавзолеем? Я вас спрашиваю или кого?
- Что? - слабо переспросила она.
"Первый", многократно расслаиваясь и трепеща, снова выплывал к ней из того глухого и мертвого тумана, в который она погрузилась после его слов.
- Мавзолей, говорю!
- Мавзолей?.. Да, да, мавзолей... работы идут, Степан Ефремович... близятся к завершению работы и... и в двенадцать часов митинг... соответственно... простите, я ослышалась... что вы сказали? Персональное дело? Кажется, я... - она поднесла пальцы к вискам. - Мне что-то нехорошо сегодня... мне показалось, вы сказали, что... или я... нет?
- Что ж нет-то, - усмехнулся Кандыба. - Что ж сразу нет-то, Александра Васильевна? Почему нет? Именно что да! А иначе как? Гадить - пожалуйста, а товарищам в глаза посмотреть - так сразу нет? - он замолчал, потом чмокнул и отчетливо скрипнул зубами. - Но я же говорю: об этом позже. Вернемся к делу. Дело надо делать, а не сопли на кулак мотать. Церемониал предусмотрели?
- Караул, - пролепетала Твердунина.
- Оркестр?
Немо кивнула.
- Салют?
- Да...
- Речь готова?
- Речь?.. речь готова, да...
- Ну, хорошо, хорошо... ладно. Теперь, значит, так. Вернемся к персоналиям.
Почмокал, глядя с угрюмой улыбкой.
- Я, собственно, не понимаю, Степан Ефремович, - дрожащим голосом начала она, - почему вы...
- Почему, почему... Вы дурочку-то не валяйте. Тоже мне - тайна двух океанов. Подельничек-то ваш тоже - ую-ю, ую-ю... - Кандыба издевательски заюлил задом, так что затрещало кресло. - Что ж, кишка тонка старшему товарищу правду сказать? А? Гадить, значит, все могут, а правду сказать нет?! - Кандыба вздохнул. - Такое получается положение. Как-то это все нечестно. Где ратийная совесть? Нужно уметь смотреть в глаза товарищам по гумрати. Все же ясно как белый день! Я как увидел вас обоих - ага, думаю... У меня ж чутье. Вы как же рассчитывали - шито-крыто? Нет, брат, меня не проведешь - я ж тридцать лет на руководящей работе... Ну, позапирался, конечно... не без того. А что ему так уж запираться? Ему запираться не резон. Ему ж со мной работать... Да и вам со мной работать, - понижая голос, сказал "первый". - Я ж понимаю. Оступиться всякий. Бывает. Случаются, как говорится, заблуждения. Не волнуйтесь. Вот дадим строгача - как рукой снимет. Никаких чувств. Никаких расслаблений. Как и не было ничего... А? Только зачем вам это? - тихо спросил он, легонько почмокивая. - Зачем строгача? Вам расти. О будущем. О деле. О гумрати. А такая оплошка. Персональное дело. Выговор. Наверняка с занесением. А?
Александра Васильевна всхлипнула.
- В общем, давайте так, - еще тише предложил Кандыба, наклоняясь к ней и отчего-то начиная сладостно поерзывать всем своим мощным телом. Давайте-ка по-гумунистически, напрямки. Без дураков, как говорится. Что тут тень на плетень. Дело-то простое. Можно все решить. Подумайте. Зачем вам? Ни к чему. Нужно только сесть. В спокойной обстановке - и решить. Верно? Есть пути. Вы не станете отрицать? Было бы глупо. Ну не расстраивайтесь, не стоит. Пустяки. Хорошо, что... гр-р-р-р-р! - издал он вдруг сдавленное рычание, - что это я... а не какой-нибудь мерзавец... не какой-нибудь там... люди-то разные... а?.. хорошо, что мне... верно? У-тю-тю-тю-тю, какие мы слабенькие... гр-р-р-р... нежненькие какие!.. Давайте-ка мы с вами так... вечерочком... гр-р-р-р... вечерочком решим этот вопросец... в спокойной обстановочке... где нам не помешают... ведь по душам, как гумунист гумунисту... а?.. чай, не чужие... у-тю-тю-тю, какие мы...
