Но нынче в связи с мобилизацией вышел запрет на торговлю спиртным, а это значило, что настало время торговать им с пользой для себя. Поэтому Верка легла в настроении самом радужном и не без оснований рассчитывала на просмотр чего-нибудь приятного.
И верно: едва успела завести глаза, как увидела себя полулежащей на какой-то красивой тахте; одета была во все белое, воздушное - в длинной и пышной юбке с оборками, в блузочке с рюшами, а сверху еще что-то вроде махрового халата - только не та махра, из которой полотенца, а что-то необыкновенно легкое и шелковистое. Зазвучала музыка, которую всегда было слышно в этом сне: будто выставили в окно радиолу, и теперь вся улица приплясывает и подпевает... Музыка зазывно пела, а она лежала и с нетерпением ждала: ну когда же, когда откроется дверь? Дверь наконец открылась, и в комнату плавно впорхнул человек в костюме-тройке, при галстуке, переливавшемся синей искрой. Он улыбался своим незнакомым лицом (а вместе с тем и знакомым - ведь тысячу раз уже во сне встречала его Верка!) и держал букет каких-то алых цветов. И не сразу он направился к ней. Поначалу, легко пританцовывая в такт музыке и прижимая к себе букет словно женщину, обошел всю комнату, озорно поглядывая на Верку. Верка же чуточку оттопырила нижнюю губу - мол, никакого интереса он у нее не вызывает, и может крутиться вокруг хоть три часа подряд - ей это все до лампочки! Как вдруг человек сделал несколько стремительных пируэтов, в последнем из них как-то так ловко подпрыгнул, подлетел - и неожиданно скользнул на колени, оказавшись у самой тахты и едва не задев белоснежного одеяния. Он протянул букет, улыбаясь, и Верка не выдержала - тоже улыбнулась, кокетливо качнув головой, и сказала: "Вот уж спасибочки!" А он улыбнулся еще нежнее и теплой ладонью взял ее за коленку. "Ах, это что же вы такое делаете!" - пролепетала она, чувствуя, между тем, необоримое желание откинуться на подушки. Он стал клониться к ней, и вдруг... - вдруг забарабанил кто-то в стекло со всей дури, Верка рывком села, оторопев, человек исчез, она снова было прилегла, он снова было появился, и тут опять раздался грохот... Верка раскрыла глаза и впрямь села, чувствуя, как от обиды колотится сердце.
- Озверели, что ли, совсем, - пробормотала она, с тоской понимая, что сон ее перебили в самом неподходящем месте. Приотдернула занавеску, но ничего не разглядела: во тьме что-то ревело и колотилось. - Суки долбанные, что удумали среди ночи!..
- Что? Кто? - хрипло спросил ее сожитель Ханюков, отрывая от подушки взлохмаченную голову.
- Дед Пихто...
- А-а-а... ну все, все...
Верка-магазинщица была далеко не единственной, кто проснулся от этого грохота.
Капитан Горюнов спал поначалу крепко, без сновидений, а потом увидел багровую тучу, наплывавшую с горизонта. Тяжелая, литая, вся она щетинилась острыми высверками, и тяжкий гул катился по широкой степи.
Степь тоже багровела - гнулся багровый ковыль под ветром, багровая вода рябила в мелком озерце, берега которого поросли багровым камышом.
А Горюнов стоял неподвижно, спокойно глядя на то, как приближается туча. Он был в комбинезоне, и неярко, сдержанно отсвечивали багровым звездочки на погонах.
За его спиной, сколько хватало глаз, расходясь по всей степи тупым клином, стояли тяжелые танки - стояли, по-зверьи припав на передние лапы и изготовившись к прыжку.
Горюнов поворачивается к ним и озирает строй, и под его суровым взглядом все они пуще подбираются - тусклым багровым светом отливает напрягшийся металл, и стволы пушек подрагивают от нетерпения.
Тогда он взбирается на броню первого, венчающего клин, ныряет в люк и вот уже садится на командирское место. Надевает шлемофон и слышит дальний басовитый голос генерала Глючанинова:
- Готов?
- Так точно!
- Действуй! - приказывает генерал. - Нас ждет Маскав!
- К бою! - командует Горюнов.
Трах-та-та-та-тах!.. - летит по багровой степи. Это захлопываются крышки люков. Трах-та-та-та-тах!.. - будто волна бежит от командирского танка.
- Ну!.. - говорит Горюнов и хочет отдать приказ, который стронет с места всю махину и помчит по степи навстречу подступающей туче, - как вдруг страшная мысль вспыхивает у него в мозгу.
- А если мины?!
- Молодец, Горюнов, - отвечает генерал. - О минах-то я и не подумал! Ох, капитан, ходить тебе в полковниках!.. Что ж, придется пехоту впереди танков пустить!
Зелено-серое людское море начинает обтекать танки, а Горюнов, припав к смотровой щели, жадно глядит в спины, на которых от быстроты бега коробятся шинели: то тут, то там, то справа, то слева с бесшумным грохотом вздымается земля, на мгновение расплескивая солдатское море, - но море тут же яростно заполняет воронки и льется дальше. А Горюнов радостно считает про себя: "Вот еще одну обезвредили! Вот еще одну обезвредили! Вот еще одну!.." Море течет и течет, земля вздымается и вздымается... дальше, дальше!..
- Пошел! - кричит он, чувствуя, как, повинуясь его крику, начинает набирать ход стальная лавина. - Пошел! Пошел!..
