— Сел, — с оттенком разочарования произнес стоявший рядом со Скориковым полковник грузинской госбезопасности Габуния, разглядывая самолет. Его широкое черноусое лицо, самой заметной деталью которого был огромный, полиловевший от холода нос, в данный момент выражало тягостное недоумение. — Слушай, поверить не могу, что я этих клоунов встречаю, как дорогих гостей! Так и хочется выйти на полосу с плакатом «Янки, гоу хоум!».
Произнесенная по-английски с сильнейшим грузинским акцентом фраза заставила полковника Скорикова улыбнуться. С Ираклием Самсоновичем Габуния они вместе учились и не раз пересекались по службе. Было очень приятно, что в этом непростом деле сотрудничать пришлось именно с Ираклием — по крайней мере, не понадобилось тратить время и нервы на поиски так называемого общего языка, на осторожное хождение кругами и прощупыванье друг друга обманчиво нейтральными фразами. Впрочем, Михаил Андреевич Скориков, человек бывалый и видавший виды, не без оснований подозревал, что их с Ираклием встреча на этом продуваемом всеми ветрами грузинском военном аэродроме вовсе не была случайной. Скорее всего, некто очень и очень осведомленный, перелистав личные дела, пришел к выводу, что вдвоем Скориков и Габуния составят отличную команду на эти несколько часов, после чего снял трубку и позвонил в Тбилиси, своему тамошнему коллеге. Что ж, как бы там ни было, повидать Ираклия оказалось приятно. Жаль только, что за работой не останется времени спокойно посидеть за бутылкой, вспомнить былые времена, курсантские хохмы и сослуживцев, многие из которых уже не первый год парят кости в земле — кто в своей, а кто и в чужой…
Через летное поле, дымя выхлопными трубами и рыча дизельными движками, уже ползла колонна большегрузных трейлеров. Двадцатитонные цельнометаллические фуры с броскими рекламными надписями на грязно-белых бортах довольно странно смотрелись на фоне зачехленных истребителей грузинских ВВС и тяжелого пятнистого транспортника с заключенной в окружность белой пятиконечной звездой на фюзеляже. Обменявшись взглядами, Скориков и Габуния уселись в дожидавшийся их «уазик» без водителя. Ираклий Самсонович запустил не успевший остыть движок, и машина покатилась напрямик через поле, наперерез грузовикам.
Грузовая аппарель транспортника начала опускаться, из-за чего самолет сделался похожим на невероятно жирную самку какого-то насекомого, готовящуюся отложить яйца. И действительно, стоило лишь нижнему краю аппарели коснуться мокрого рубчатого бетона, как из раздутого брюха показалось то, что издалека можно было легко принять за яйца какого-нибудь богомола или тли. Одинакового размера, все как один песочно-желтой расцветки, люди горохом сыпались наружу, растекались двумя ручейками и замирали, припав на одно колено, с автоматическими винтовками наперевес, в полной боевой выкладке, в обтянутых матерчатыми чехлами касках, неприятно напоминающих головные уборы солдат вермахта, — американские морпехи во всей своей красе, отборные, обстрелянные, прожаренные яростным солнцем Аравийского полуострова, с песком и пылью Междуречья, забившимися в складки одежды, всего несколько часов назад разъезжавшие на своих «хаммерах» по окрестностям Багдада…
Скориков подумал, что, увидь эту картину кто-нибудь из абхазского руководства, с ним непременно случилась бы истерика. Если не обращать внимания на «пустынный» вариант формы одежды, эти ребятки и впрямь здорово смахивали на десант. Двигались они стремительно и обдуманно, как под огнем, и вид у тех, кто, присев на корточки, охранял подходы к аппарели, был деловитый и решительный — такой, что даже Габуния, которому, по идее, полагалось быть с нынешними союзниками Грузии на короткой ноге, благоразумно остановил машину в полусотне метров от самолета.
— Красиво работают, черти, — заметил полковник Скориков, наблюдая, как морпехи ловко и слаженно скатывают по роликам аппарели какие-то кубические предметы, обтянутые зеленым армейским брезентом. Каждый куб катили четверо, а внизу его сейчас же подхватывал автопогрузчик и, совершив четкий разворот, задвигал в кузов поданной под погрузку фуры.
— Э! — пренебрежительно воскликнул Габуния, аккуратно просовывая под свои роскошные усы фильтр сигареты. — Посмотри, как одеты! Улетали — потели, а тут ноль по Цельсию. Забегаешь, слушай!
