— Как же тогда его на эту ЛЭП занесло? — изумился Зимин. — Это ж совсем в другой стороне!
— А я знаю? — В голосе начальника милиции звучала безнадежность. — Я же говорю, нечисто с этим квадратом! Ой как нечисто! Не знаю я, как его туда занесло, а только… Ты правда не записываешь?
— Правда, — напряженно произнес Зимин. Он чувствовал, что сейчас будет сказано что-то по-настоящему важное. — Вот-те крест на пузе!
— Крест, — каким-то болезненным голосом повторил Журавлев. — Кресты, Зяма, они все больше на могилках… Короче, делай со мной что хочешь, а только гробанулся наш Губа совсем не там, где его нашли. Я тебе больше скажу: провода эти дурацкие тут ни при чем, и свидетели, суки, все врут. Ехали, понимаешь ты, мимо на «Урале», увидели, как он упал, и рванули напрямик через поле, по сугробам — помощь, понимаешь ты, оказывать. Кому, спрашивается, ее оказывать, если там огонь до неба? Ну, правда, морды закопченные и руки все в грязище, да только все равно врут, сволочи. И этот их «Урал»… Я номера запомнил и пробил по базе. Нет в природе таких номеров! Они числятся за «уазиком», который на «Десятке» восемь лет назад списали на металлолом…
— Может, ты ошибся? — рискнул предположить Зимин. — Делов-то — одну циферку перепутать…
— Кто ошибся — я? — с горечью переспросил подполковник. — После двадцати лет в органах?
— Так кто ж это был? — ошарашенно поинтересовался совершенно сбитый с толку Зимин. — Инопланетяне твои, что ли?
— Хренотяне! — неожиданно рассвирепел Журавлев. — Шути, шути! Скоро одного такого шутника хоронить будут. Вот только разберутся, где он, а где его охрана, и похоронят. Только не верится мне что-то, что в этой куче горелого дерьма кто-нибудь сможет разобраться…
Зимин хотел сказать, что даже и не думал шутить, но Журавлев уже прервал соединение. Василий Николаевич положил большой палец на кнопку повторного набора, но передумал. Журавлев уже явно сказал все, что знал, а его истерики были Зяме ни к чему.
Сигара у него в руке потухла. Он сунул ее в рот, скривился, ощутив на губах размокший конец, и швырнул длинный окурок в корзину для бумаг. Остаток виски из стакана чуть было не отправился туда же, но Зяма вовремя спохватился, что корзина дырявая и что до конца рабочего дня, когда явится уборщица, придется сидеть в луже, и просто оттолкнул стакан на противоположный край стола. Телевизор раздражающе бормотал; теперь там шел какой-то сериал. Зимин раздраженно ткнул пальцем в красную клавишу на пульте. Экран погас, и в то же мгновение, словно пульт управлял и ею тоже, в кабинет вошла секретарша.
— Василий Николаевич, к вам посетитель, — прощебетала она.
— Гони ты его ко всем чертям, — угрюмо буркнул Зимин, которому в данный момент было не до посетителей. Ведь наверняка же пришел очередной урод с так называемым предложением о спонсорстве! Будет битый час трясти перед носом каким-нибудь дурацким проектом, а когда попытаешься вникнуть в детали, обязательно окажется, что спонсорская помощь ему нужна лишь затем, чтобы пару месяцев пожить, не заботясь о хлебе насущном, а главное — о выпивке…
— Он говорит, что по важному делу, — рискнула возразить секретарша, из чего следовало, что посетитель уже успел ее подмазать.
— Я сказал… — свирепея, начал Зимин, но тут секретаршу вежливо отодвинули в сторонку и на ее месте возник какой-то субъект — надо полагать, тот самый посетитель, о котором только что шла речь.
— Что вы себе позволяете?! — возмутилась секретарша. — Я же ясно сказала: ждите в…
— Прошу прощения за бесцеремонность, — ответив на попытку секретарши честно отработать свой хлеб лишь рассеянной улыбкой, заговорил посетитель. — Клянусь, я ничего не продаю, и деньги ваши мне тоже ни к чему. Я действительно по делу. У вас в городе случилось печальное происшествие, и я предположил, что вы не захотите меня принять. Вот и набрался…
— Наглости, — подсказал Зимин.
— Смелости, — с улыбкой возразил посетитель. — Вы меня простите, но скорбь скорбью, а бизнес — бизнесом.
— Бизнес? Хм… — Зимин сделал бровями знак секретарше, и та исчезла, обогнув посетителя и напоследок одарив его сердитым взглядом. — А на каком это заборе написано, что я должен скорбеть? — поинтересовался он, когда за секретаршей закрылась дверь.
— Городок-то небольшой, — поделился своими соображениями посетитель, приближаясь к столу. — В таких городах все сколько-нибудь серьезные люди хорошо друг друга знают…
— Ладно, — оборвал его рассуждения Зимин. — Так что ты хочешь? Надеюсь, не поковыряться у меня в мозгах?
