На полпути к цели Глеб заметил броскую вывеску торгового центра, остановил машину и вошел. С четверть часа побродив среди увешанных пестрым тряпьем стеклянных перегородок, он без труда отыскал все необходимое. Продавщица, заметно обрадованная такой крупной покупкой, выбила чек и в ответ На просьбу Глеба разрешить ему еще разочек воспользоваться примерочной с такой готовностью кинулась отдергивать перед ним штору, словно горела желанием составить ему там компанию. Уже начав раздеваться, Сиверов спохватился и, высунув голову из-за занавески, попросил добавить к счету стоимость полиэтиленового пакета. Пакета у продавщицы не оказалось, но она сбегала за ним в соседнюю палатку. Когда Глеб, переодевшись и сложив свои старые вещи в пакет, вышел из примерочной, продавщица с преувеличенным восторгом всплеснула руками:
— Ну, вы прямо олигарх!
— Будущий, — скромно поправил ее Глеб.
На самом-то деле он хорошо знал цену вещам, в которые был одет, и очень надеялся, что человек, которого он собрался навестить, тоже ее знает.
На улице он бросил пакет в багажник, по соседству с лопатой, и сел за руль. Настало время поближе познакомиться с человеком по кличке Зяма.
Василий Николаевич Зимин, в кругу старых знакомых до сих пор охотно откликавшийся на кличку Зяма, сидел в своем просторном, заново отделанном кабинете и курил тонкую длинную сигару, время от времени обмакивая ее кончик в стакан с виски. Василий Николаевич был грузен, лыс как колено и одет в просторный светлый костюм свободного покроя. Под пиджаком была черная шелковая рубашка с расстегнутым до середины груди воротом, в вырезе которого виднелась золотая цепь толщиной в палец. На лице Василия Николаевича, ставшем заметно шире и рыхлее с тех пор, как он в последний раз выходил на разборку, застыло выражение ностальгической грусти. Зимин смотрел телевизор, по которому опять передавали репортаж о нелепой смерти мэра Губарева — Губы, с которым Василию Николаевичу случалось и выпивать, и ходить по бабам, и бить друг дружке морды, и даже ломать кости во время разборок. Те времена остались в далеком прошлом; сферы влияния были давным-давно поделены, точки расставлены, и бывшие противники сошлись на том, что худой мир лучше доброй ссоры. Зяма не копал под Губу, а Губа, сидя в кресле мэра, не чинил Зяме препятствий в бизнесе — наоборот, помогал, оказывал содействие в тех случаях, когда это было для него не слишком обременительно.
Впрочем, отражавшаяся на лице господина Зимина грусть являлась лишь оболочкой, в которую были упакованы иные, куда менее благопристойные, но зато более глубокие и конструктивные размышления и чувства. Бизнесмен Зимин был крупнейшим в автономии лесозаготовителем и полностью контролировал эту основную отрасль местной экономики. С новопреставленным Губой у него был налажен тесный деловой контакт, а как оно получится с новым мэром, Зяма не знал, поскольку даже не мог представить, кто теперь займет вакантное место. Это раньше, когда должность главы городской администрации была выборной, на процесс можно было как-то влиять, а теперь… Теперь все зависит от этого козла, так называемого президента так называемой республики: кого он назначит, тот и сядет в освободившееся кресло. А то и вовсе пришлют какого-нибудь клоуна из Москвы — молодого, деловитого, наглого. Одно слово — рука Москвы… И вот, покуда найдешь, с какой стороны подступиться, тебя сто раз успеют вымести вон новой метлой.
Кроме того, Василий Николаевич никак не мог взять в толк, какого дьявола Губу понесло в ту сторону, да еще и на вертолете. В том направлении, насколько было известно Зимину, на расстоянии четырехсот километров не было ничего примечательного, помимо медленно вымирающих или уже вымерших лесных деревушек. И уж тем более не было там ничего, что могло бы вызвать интерес столичного мэра. Добро бы еще он управлял районом! И ведь вертолет взял не нормальный, армейский, а дряхлую медицинскую керосинку… С чего бы это?
Он снова сосредоточился на бормотании телевизора. Члены следственной группы выступали по одному, строя предположения, одно другого нелепее. Говорили о плохой видимости (Зимин пожал жирными плечами: видимость и впрямь была не ахти, но все-таки не настолько плохая, чтобы не заметить прямо у себя перед носом высоковольтную ЛЭП), о внезапно налетевшем сильном ветре (что, на взгляд Зимина, также было полнейшей чушью, поскольку никакого урагана не наблюдалось), о снежном заряде, о плохом техническом состоянии машины (опять же, что это должно быть за состояние такое, чтобы не совершить вынужденную посадку и не шмякнуться где-нибудь в лесу, а посреди чиста поля запутаться в дурацких проводах?)…
