Публикация Бориса Элькина112 позволила установить имена 42 русских масонов первого, так сказать, призыва юрисдикции «Великого Востока Франции». Каких-либо сомнений обнаруженные Б. Элькиным документы у исследователей не вызывают, хотя петербургский историк А.В.Островский и попытался было взять под подозрение их подлинность113. Однако поддержки у исследователей эта крайняя точка зрения не нашла114. В 1993 году факсимильное воспроизведение ряда документов, относящихся к учреждению в конце 1906 года первых масонских лож в России из архива «Великого Востока Франции», осуществил в своей публикации Х.-К.-Х. Кайлер115.
В 1994 году в архив «Великой Ложи Франции» был допущен московский историк А.И. Серков, обнаруживший здесь документацию едва ли не всех эмигрантских лож и все виды их внутреннего делопроизводства116. Большой интерес для историка представляют и пока еще недоступные для исследователя документы русских эмигрантских лож «Великого Востока Франции» в Рукописном отделе Национальной библиотеки в Париже. Из Исследователей первой к ним была допущена Н.Н. Берберова. Книга ее, вышедшая в 1986 году на русском языке в Нью-Йорке117, tio богатству и уникальности собранного в ней материала по праву может быть отнесена к разряду первоисточников по теме. В 1990 году работа Н.Н. Берберовой была опубликована в журнале «Вопросы литературы» (№ 1, 3—7). В 1997 году вышло наконец и отдельное издание этой книги в нашей стране с послесловием О.О. Коростелева.
Н.Н. Берберова, либеральная писательница и журналистка, всю свою сознательную жизнь провела в окружении «вольных каменщиков» и, будучи человеком любопытным, историю русского масонства XX века знала из первых рук. В свою очередь, и |Шсоны питали к ней полное доверие. Свидетельством этого яв-|йется допущение ее первой среди исследователей по решению Верховного совета «Великого Востока Франции» к хранящимся ШОтделе рукописей Национальной библиотеки в Париже архивам русских эмигрантских лож. Удивление поэтому вызывают |§Шады против Н.Н. Берберовой со стороны А.И. Серкова, по-
дающего ее, вне всякого сомнения, полезную и нужную книгу как «написанную для сведения личных счетов» или, говоря его же словами, «образец беспринципной журналистики»118.
Н.Н. Берберова, доказывает А.И. Серков, специально включила в свой биографический словарь русских масонов начала XX века (666 человек) ряд лиц (А.И. Гучков, Г.Е. Львов, В.И. Вернадский и другие), которые никогда ни в каких ложах заведомо не состояли и состоять не могли119. Какие такие личные счеты с уже давно покойными русскими масонами могли быть у престарелой либеральной писательницы и журналистки120, восторженно встреченной своими единомышленниками во время посещения ею в 1989 году СССР121, — остается только гадать. Но вот относительно того, откуда дует здесь ветер, особенно сомневаться не приходится. Это, как доверительно сообщает нам сам А.И. Серков, покойная ныне Т.А. Осоргина (урожденная Бакунина) и ее окружение, возмущенное якобы грубой фальсификацией истории русского масонства в работе Н.Н. Берберовой122.
Особое недовольство, причем не только у Т.А. Осоргиной, вызвала концепция Н.Н. Берберовой, которая сводится, по словам А.И. Серкова, к следующему положению: с февраля 1917 г. масоны делали все для продолжения войны и тем самым играли на руку большевикам, в эмиграции же — способствовали признанию Советской власти123. Возмущение масонки Т.А. Осоргиной концепцией Н.Н. Берберовой понять можно. Можно понять, в конце концов, и самого А.И. Серкова: первым и единственным из современных российских историков, допущенных французскими масонами к своим архивам, был именно он. Только при чем здесь наука?
Пристрастность отзыва А.И. Серкова о книге Н.Н. Берберовой вовсе не исключает, однако, осторожного отношения к зафиксированным в ней фактам истории русского масонства. Особенно это важно, когда речь идет о сведениях, почерпнутых Н.Н. Берберовой не из официальных документов, а из ее частных разговоров с лицами, бывшими в свое время прикосновенными к дореволюционному масонству. Прямо надо сказать: комментарии Н.Н. Берберовой к такого рода сообщениям вроде: «слышано от Горького» или «слышано от В.А. Маклакова» — не слишком убедительны и требуют обязательной проверки.
