Масоны у власти полностью

Из отечественных архивных фондов большой интерес всегда вызывали и вызывают материалы Департамента полиции в ГАРФ, архивно-следственные дела масонов из Архива бывшего КГБ СССР и масонские коллекции, отложившиеся в Особом архиве в Москве (ЦХИДК РФ). Интерес историков к материалам Департамента полиции понятен: кому, как не ему, было следить за происками масонов. «Допустить, что Департамент полиции не располагал о них (политических масонах. — Б.В.) никакими сведениями, не представляется возможным, так как в распоряжении Департамента имелась огромная армия провокаторов», — справедливо отмечает в связи с этим А. В. Островский¹³². Армия такая у Департамента действительно была, и она, конечно же, не дремала. Свидетельство тому — отложившееся в бумагах Департамента полиции 7-томное дело «О масонах». Ближайшее знакомство с ним (О.Ф. Соловьев¹³³, А .Я. Аврех¹³⁴) показало, однако, что в поле зрения Департамента полиции находилось не политическое, а оккультное масонство — члены разного рода мистических кружков и групп. Никакой угрозы империи они не представляли, и наблюдение за ними было заведомо пустой тратой сил и средств.

Действительно ли Департамент полиции взял ложный след, как думал А.Я. Аврех¹³⁵, или же материалы слежки за политическими масонами в архиве Департамента полиции все-таки существовали, но были уничтожены после 27 февраля 1917 года заинтересованными лицами, мы не знаем. Не исключено, впрочем, что они разделили судьбу материалов, связанных с появлением и распространением в России так называемых «Сионских протоколов», на что прозрачно намекал в свое время хорошо осведомленный В.Л.Бурцев. «С весны 1917 года, — отмечал он, — все архивы Департамента полиции находились в распоряжении исследователей, кто не мог быть не заинтересован в разоблачении этой подделки. Сколько нам было известно, некоторые из них специально занимались этим вопросом»¹³⁶. Интересовались материалами слежки за собой и «братья»-масоны, свидетельством чего является подготовленная в том же 1917 году по материалам Департамента полиции публикация масона П.Е. Щеголева¹³⁷. Так что подозрения на этот счет вполне резонны¹³⁸.

Как бы то ни было, из сохранившихся в Департаменте полиции материалов видно, что многое, правда не из русских, а из французских источников (записки по масонству его секретных агентов в Париже — Б.К. Алексеева (1910 год, напечатаны в публикации П.Е. Щеголева) и Л.А. Ратаева¹³⁹ (1911-1914 гг.) о политических масонах Департамент полиции все-таки знал¹⁴⁰. Не исключены новые находки документов по истории думского масонства и в архивах бывшего КГБ СССР. Первой ласточкой

здесь стали использованные проф. Н.Н. Яковлевым в вышедшей в 1974 году книге «1 августа 1914 года» свидетельство масона А.А.Велихова и отрывки из показаний в ОГПУ одного из руководителей русского масонства в дореволюционной России Н.В. Некрасова. В 1998 году масонские показания Н.В. Некрасова были опубликованы в полном виде в журнале «Вопросы истории»¹⁴¹. Ввиду высокого положения Н.В. Некрасова в масонской иерархии — генеральный секретарь Верховного совета «Великого Востока народов России» в 1910-1912 гг. и 1915 г. — показания его (а они достаточно подробны) поистине бесценны для историка.

Курьезными в этой связи выглядят дилетантские попытки ряда исследователей (В.В. Поликарпов¹⁴², В.М. Панеях¹⁴³), никогда до этого историей масонства не занимавшихся, объявить показания Н.В. Некрасова в НКВД СССР от 13 июля 1939 года «полностью сфабрикованными», а саму проблему политического масонства в дореволюционной России — «происками черносотенцев». «Теперь, в связи с публикацией этой фабрикации (показания Н.В. Некрасова. — Б.В.), — пишет В.М. Панеях, — и показом (В.В. Поликарповым, конечно. — Б.В.) ее истоков и целей, рухнула вся лживая версия о масонском заговоре, а вместе с ней и научная репутация тех исследователей, которые ее поддерживали»¹⁴⁴. Злорадства и апломба у В.М. Панеяха, таким образом, хоть отбавляй. Да и заявка, которую делают гг. В.В. Поликарпов и