Масоны у власти полностью

Но вернемся к работе лож масонской организации во главе с Н.В. Некрасовым и С.Д. Урусовым. Собрания их в 1910—1912 гг. происходили более или менее регулярно — один раз в неделю. Обсуждались на них главным образом вопросы политического характера: согласование действий «братьев» в Государственной думе и прочее. Сами ложи принципиальных решений, впрочем, не принимали, а только выносили свои предложения через секретаря организации Н.В. Некрасова в Верховный совет¹⁵. Принципиальным отличием этой новой, или, во всяком случае, основательно обновленной организации являлся ее радикальный характер. В отличие от своих предшественников, «новые» масоны уже прямо заявляли, что они ориентируются на замену монархии демократической республикой через ту или иную форму государственного переворота. Вопросы нравственного совершенствования находились у них далеко не на первом плане. Да и состав самих лож серьезно «полевел» по сравнению с периодом 1906-1909 гг., прежде всего за счет широкого привлечения в них левых кадетов, меньшевиков и эсеров.

В 1910—1911 гг. в петербургские ложи (состав провинциальных, к сожалению, практически неизвестен) были приняты следующие лица: В.А. Степанов, Н.С. Чхеидзе, А.Я. Гальперн, Е.П. Гегечкори, Н.К. Волков, Н.Д. Соколов, В.Г. Харитонов, В.А. Оболенский, Б.Г. Барт, В.А. Виноградов, Я.Я. Брусов. Шестеро из них были меньшевиками, четверо — кадетами¹⁶.

О том, как и при каких обстоятельствах происходили эти первые посвящения, подробно рассказал в своих беседах с Б.И. Николаевским меньшевик Н.С. Чхеидзе. Беседы происходили 24-26 августа 1925 года в Марселе:

«Как-то раз — это было в 1910 г. — ко мне подошел член Государственной думы Степанов, левый кадет, и спросил меня, не нахожу ли я возможным вступить в организацию, которая стоит

вне партий, но преследует политические задачи и ставит своей целью объединение всех прогрессивных элементов; упомянул он при этом, что для вступления необходимо принятие какой-то присяги и что вообще это связано с некоторым ритуалом. О том, что это масоны, он мне прямо не сказал. Я не был знаком с характером этой организации, равным образом я мало знал и о масонстве вообще, но почему-то — не припомню теперь, почему именно — сразу догадался, что речь идет о масонской ложе, и тотчас же выразил свое согласие. Степанов указал, куда я должен прийти, — адреса я теперь не помню. В назначенное время я пришел. Меня ввели в отдельную комнату, где Степанов дал мне анкетный листок с рядом вопросов, на которые я должен был ответить (Степанов об этой анкете предупредил меня заранее), и оставил меня одного. Я сел писать ответы. Насколько вспоминаю, вопросы были следующие (приведу, что помню, вместе со своими ответами):

Как вы относитесь к семье? — Признаю ее как ячейку, имеющую воспитательный и объединяющий характер.

Как Вы относитесь к человеческому прогрессу? — Признаю, что человечество идет к тому, чтобы стать одной семьей, к этому ведут объективные условия развития человечества, и считаю необходимым всеми силами работать над этим.

Ваш взгляд на религию? — Считаю, что нужно быть терпимым ко взглядам каждого.