Масоны у власти полностью

Первым проблеском масонства в России, замеченном в 1908 году Департаментом полиции, стала деятельность уже известных нам оккультных кружков А.П.Чистякова и В.П.Быкова. О судьбе их уже шла речь. В июле 1908 года информация о московских «масонах» была доложена П.А. Столыпину, который наложил на докладе по этому вопросу следующую резолюцию: «Ведь масонство у нас запрещено законом/»⁵⁰

Главными экспертами Департамента по масонской проблеме были в те годы полковник Г.Г. Мец и чиновник МВД Б.К. Алексеев, составлявшие по его поручению аналитические обзоры на эту тему. Командированный в 1910 году своим начальством во Францию Б.К. Алексеев вошел здесь в контакт с руководителем «Антимасонской лиги» аббатом Жюлем Турмантэном⁵¹. За свое сотрудничество Ж. Турмантэн требовал денег, и немалых. П.А. Столыпин, которому был сделан соответствующий доклад, вопроса не решил. Не решил его и царь, к которому обратился в декабре 1910 года товарищ министра внутренних дел генерал П.Г. Курлов. Проявив живейший интерес к масонам, Николай II пожелал тем не менее более внимательно ознакомиться с проблемой.

В январе 1911 года к делу решено было подключить проживавшего в Париже под фамилией Рихтер бывшего заведующего заграничной агентурой Департамента полиции Л.А. Ратаева. Первая его записка о масонстве поступила в Департамент полиции в марте 1911 года. «Масонство в России, — отмечал здесь Ратаев, — явление не новое. Проникло оно к нам в первой половине XVIII века и затем периодически то появлялось, то исчезало или, вернее сказать, притаивалось. Но неизменно и всегда, кроме горя и напасти, ничего с собою не приносило»⁵².

Конечно, можно подивиться тому, что, в то время как масонские ложи почти беспрепятственно росли и множились в самой России, информацию о них Департамент полиции решил почему-то получать из Парижа. Но польза от вояжа Б.К. Алексеева во Францию и особенно записок Л.А. Ратаева (всего их 4)

несомненно была большая. Так как это позволило Департаменту нащупать в конце концов суть масонской проблемы — политическое или кадетское масонство. «Главным приютом для масонов служит кадетская партия», — писал в Департамент полиции Л.Л. Ратаев. «Вглядитесь внимательно, — отмечал он, — как между нашими масонами распределены роли и сферы влияния. Среди членов Государственного совета и в литературной среде действует М.М. Ковалевский; среди членов Государственной думы И.Н. Ефремов, П.Н. Милюков и В.Л. Маклаков. Влияние последнего распространяется и на адвокатскую среду, где он пользуется популярностью. Деятельность Е.П. Коган-Семеновского обнимает жидовские круги и мелкую прессу. Наконец, Л.Н. Бренчанинов, убежденный деятельный масон, стремится воздействовать на высшее общество. Уже на его собраниях начинают появляться лица титулованные или же посещающие — громкие дворянские фамилии, как, например: Кугушевы, Толстые и т. п. Будет весьма печально, если благодаря этим стараниям масонство внедрится в высшие слои русского общества»⁵³.

Это был принципиально новый, свежий взгляд на масонскую проблему в России: ведь до этого в своих поисках масонов в нашем Отечестве Департамент полиции неизменно натыкался на мистиков: дело спирита В.П. Быкова и П.А. Чистякова с его «Великой ложей «Астрея»» 1908 года, петербургских и московских мартинистов (Г.О. Мебес, П.М. Казначеев, Ч.И.Чинский) 1911 — 1912 годов, организация Варвары Овчинниковой (Орден Филалетов) и др.⁵⁴

Конечно, и за мистиками надо было наблюдать. Но политическое влияние этих господ было невелико и борьба с ними была заведомо пустой тратой сил и средств Департамента полиции. А .Я. Аврех в свое время пришел к выводу, что происходило это потому, что Департамент полиции якобы взял «ложный след», или, иначе говоря, попросту проморгал политических масонов⁵⁵.