Его, рассказчика, как-то спросили, не согласится ли он вступить в масонскую ложу. Эти предварительные разговоры вел с ним д-р Брук. Осведомил его о немногом: в Петербурге давно существует масонская ложа, куда входят по персональному признаку руководящие деятели оппозиционных партий в Государственной думе. Девиз масонства: за истину и свободу. Цель — объединение интеллигенции на почве этих лозунгов во имя возможных событий исторического значения. Война, разложение двора и сфер обязывают нас быть наготове. Если вы согласны примкнуть к нам, вы будете связаны клятвой: свято хранить тайну о масонстве. Вот и все, что предшествовало принятию моего собеседника в масонскую ложу.
Обряд посвящения происходил таким образом. Вечер. Он — рассказчик — в темной комнате, к тому же с завязанными глазами. С ним Керенский, который торжественно читает формулу присяги. В ней нет ничего особенного. Тот же девиз: за истину и свободу, и обещание хранить тайну. Рассказчик повторяет за ним формулу присяги. Затем Керенский снимает повязку с его глаз, целует его, называет его «братом» и за руку вводит в комнату, где
происходит заседание ложи. Все поднимаются с мест, целуют его, говорят ему «ты», называют его «братом»...»40.
«За численностью организации не гнались, — отмечал Н.В. Некрасов, — но подбирали людей морально и политически чистых, а кроме и больше того, пользующихся политическим влиянием и властью». Яснее, откровеннее и циничнее и не скажешь! По прикидке Н.В. Некрасова, в 1917году Великий Восток народов России насчитывал в своих рядах не более 300—350 членов. «Но среди них, — добавлял он, — было много влиятельных людей»41. В этом-то все и дело. От 300 до 500 политических масонов на всю Россию насчитывает к 1917 году и В. И. Старцев41. Несколько большую цифру приводит (правда, на начало 1915 года) — 600 человек и 49 лож польский исследователь Людвик Хасс43. В 1915—1916 гг. девять лож, как уже отмечалось, распалось, и, таким образом, к февралю 1917 года в России насчитывалось, по прикидке Л. Хасса, всего 40 лож. Что же касается численности масонской организации, то вследствие уменьшения ее на 200 человек она составляла всего 400 «братьев»44.
Цифры эти вполне реальны. Другое дело, что при попытке определения персонального списка политических масонов этого времени сразу же выясняется, что сделать это не так-то легко. Так, В.И. Старцев, когда он предпринял такую попытку, смог установить из них пофамильно только 104 масонов, принадлежавших к Великому Востоку народов России45. В лучшем случае это всего лишь одна четвертая, если не одна шестая общего их числа за эти годы (от 400 до 600 человек). Из этих 104 масонов более половины (67) члены петербургских лож, причем 25 человек из них — это так называемая старая гвардия, еще входившая ранее в 1906—1910 годах в ложи «Французского обряда»46.
