тически царь был полностью в его руках), что в 0 часов 20 минут 2 марта Николай II послал генералу Н.И. Иванову, который уже находился в Царском Селе, приказ не предпринимать никаких действий по борьбе с заговорщиками без его специальных на сей счет указаний. Впрочем, едва ли Н.И. Иванов мог что-либо сделать в сложившейся ситуации со своими Георгиевскими кавалерами, так как Н.В. Рузский решительно отказался передать в его распоряжения какие-либо войска. В 3 часа ночи 2 марта Н.В. Рузский вступил в телеграфные переговоры с председателем Государственной думы М.В. Родзянко в Петрограде и генералом М.В. Алексеевым в Ставке. Последний решил помочь Н.В. Рузскому и по своей инициативе как начальник Генштаба срочно разослал из Ставки телеграммы командующим фронтами с недвусмысленным призывом высказаться за отречение императора от власти43. Содержание телеграмм М.В. Алексеев препроводил в Псков, лицемерно добавив от себя: «Умоляю Ваше Величество безотлагательно принять решение, которое Господь Бог внушит Вам. Промедление грозит гибелью России»44. Увы, гибельным для России, как оказалось впоследствии, было не промедление, а скорее поспешность, с какой принял царь предъявленный ему ультиматум.
Последняя телеграмма от командующих фронтами поступила в Псков 2 марта около 15 часов дня. А уже через 5 минут, пока еще только для себя, никому ничего не говоря, царь принимает принципиальное решение о своем отречении. Сопоставление этих фактов не оставляет никакого сомнения, что главными виновниками разыгравшейся драмы с отречением Николая II были военные: начальник Генерального штаба М.В. Алексеев и генерал Н.В. Рузский. Правда, поскольку М.В. Алексеев был далеко — в Могилеве, гнев царя обрушился главным образом на Н.В. Рузского. «Генерал Рузский был первым, который поднял вопрос о моем отречении от престола. Он поднялся ко мне во время моего следования и вошел в мой вагон-салон без доклада, — с обидой вспоминал впоследствии царь. — Бог не оставляет меня. Он дает мне силы простить всех моих врагов и мучителей, но я не могу победить себя только в одном — генерал-адъютанту Рузскому я простить не могу»45.
Впрочем, предателям очень скоро пришлось горько пожалеть о содеянном. «Никогда не прощу себе, что поверил в искренность некоторых людей; послушался их и послал телеграмму главнокомандующим по вопросу об отречении государя от престола», — сокрушался уже через несколько дней в беседе с генералом
А.С. Лукомским М.В. Алексеев. Что это были за люди, по наущению которых М.В. Алексеев решился разослать главнокомандующим фронтами злополучную телеграмму и какие отношения связывали его с ними, генерал предпочел умолчать. Догадаться, впрочем, в свете того, что мы уже знаем о его масонских контактах, несложно. Заметим в то же время, что сожаление о беспрецедент-
ном давлении, оказанном им вечером 1 марта 1917 года на Николая, высказывал впоследствии и Н.В. Рузский46 (расстрелян в 1918 г. в Пятигорске при занятии города красными повстанцами). Но было поздно.
