Масоны у власти полностью

Непростым человеком среди членов «Единого Трудового Братства» был и Владимир Иванович Забрежнев (настоящая фамилия Федоров). Недоучившийся студент физико-математического факультета Петербургского университета, увлекавшийся анархизмом, он рано включился в революционную борьбу, был арестован и бежал за границу, где и вступил, в конце концов, в масонскую ложу Великого Востока Франции. После Октябрьской революции, как член ВКП(б), занимал ряд ответственных должностей, в том числе заместителя директора Государственного Эрмитажа, откуда и был перемещен в 1930 году в Институт мозга в качестве заместителя его директора. Большим увлечением В.И.Забрежнева были исследования в области гипнологии, что, вероятно, и сблизило его с Г.И. Бокием и А.В. Барченко. Расстрелян в 1939 году в Ленинграде.

Но вернемся к А.В. Барченко. Перейдя в 1925 году из Главнауки в ВСНХ, куда он был зачислен консультантом, и переселившись в Москву, А.В. Барченко продолжил здесь свои изыскания в области гелиодинамики и лекарственных растений. При помощи Г.И. Бокия им была организована секретная Ней-роэнергетическая лаборатория для изучения парапсихологиче-ских феноменов, которая была вскоре передана в Московский энергетический институт, а с 1934 года находилась под крышей Всесоюзного института экспериментальной медицины. Деятельным сотрудником Нейроэнергетической лаборатории был химик Евгений Евгеньевич Гоппиус. Здесь же в качестве сотруд-

ницы лаборатории подвизалась и ученица А.В. Барченко Лидия Шишелова.

Кроме собственно научной работы и чтения лекций для сотрудников спецотдела, А.В. Барченко выступал в роли консультанта по парапсихологии и принимал участие в разработке метода дешифровки. Ходил он в это время в кожаной одежде и разъезжал на служебном «Паккарде», вследствие чего соседи по дому, где он жил, однозначно считали его крупным чекистом. Можно констатировать, что дела А.В. Барченко шли хорошо. Однако теория малых дел совсем не в духе А.В. Барченко. Как и всякому прожектеру, ему непременно были нужны только великие дела, проекты, так сказать, глобального, вселенского масштаба. Фанатично уверовав в легендарную Шамбалу, А.В. Барченко рассчитывал обратить в свою веру и высшее руководство СССР. «Я нерегистрированный коммунист», — утверждал А.В. Барченко (письмо к профессору Г.Ц.Цибикову от 24 марта 1928 года) и выражал чувство гордости тем, что именно его русский народ оказался впереди других народов в своей способности поднять знамя социальной революции. «Я отнюдь не настолько наивен, — отмечал он, — чтобы думать, что правящая партия в России, даже полностью убедившись в реальности и ценности Дюнхор, сразу повернет идеологический и политический руль на 180°, разорвет все отношения с Западом, займется тантрической и созерцательной тренировкой и все поиски коллективно приложимых источников энергии заменит путем индивидуального совершенствования до степени возбуждения в себе крестцового «Чакрам»». Но, предвидя неизбежность столкновения в будущем культур Востока и Запада, А.В. Барченко считал необходимым «посвятить идейных руководителей России в подлинную сущность того научного богатства, которым скрыщно владеет Восток»⁵⁵.

В начале 1936 года А.В. Барченко настойчиво просит Г.И. Бокия организовать ему встречу с наркомом обороны К.Е. Ворошиловым и председателем Совнаркома В.М.Молотовым. Однако Г.И. Бокий оказался куда умнее и на поводу у А.В. Барченко не пошел. Тогда тот обратился в том же году к своему старому другу, уже известному нам бывшему сотруднику ОГПУ Ф. К. Шварцу, подвизавшемуся в качестве фоторепортера «Союзфото» в Ленинграде. Шварц в просьбе не отказал, но личной встречи с К.Е. Ворошиловым добиться, естественно, не смог. Единственное, что ему удалось, так это передать тезисы доклада А.В. Барченко о «Дюнхор» адъютанту наркома. Дошел ли он до адресата — неизвестно.