Масоны у власти полностью

Ровно через год, весной 1937 года, А.В. Барченко вновь вызывает Ф.К. Шварца в Москву и дает ему на этот раз еще более ответственное и опасное поручение — добиться личной встречи А.В. Барченко с самим И.В. Сталиным. На прием к вождю Ф.К. Шварц не попал, а вот внимание на себя компетентных

органов, несомненно, обратил. К сожалению, исследователи, констатирующие этот факт⁵⁶, явно уходят от его оценки. А зря, так как более неадекватного восприятия советской действительности, чем поведение А.В. Варченко, трудно себе представить. В отличие от него, советские вожди фанатиками отнюдь не были и прожектеров типа А.В. Варченко раскусить могли. С одним из советских руководителей, наркомом иностранных дел Г.В. Чичериным, А.В. Варченко уже пришлось столкнуться, как мы помним, в 1926 году. Однако впрок ему этот случай не пошел.

Конечно же, было бы совсем неправильным делать вывод о личной ответственности А.В. Варченко за провал «Братства». В условиях той общеполитической ситуации, которая сложилась в Советском Союзе к 1937 году, «зачистка» НКВД, арест Г.И. Бокия как представителя «старой гвардии» большевиков, а следовательно, и всех, с кем он был тесно связан, в том числе и А.В. Варченко, были, можно сказать, запрограммированы. Однако отрицать, что действия А.В. Варченко носили явно неадекватный и даже опасный характер, как для него, так и для его окружения, не приходится.

Тем временем 16 мая 1937 года Г.И. Бокий был вызван к наркому внутренних дел Н.И. Ежову. Домой он уже не вернулся. Во время обыска, произведенного у Г.И. Бокия, чекисты обнаружили в его квартире немало странного, в том числе несколько десятков засушенных мужских половых органов, предназначавшихся, как надо полагать, для использования в магических целях⁵⁷.

Следствие по делу Г.И. Бокия было поручено вести комиссару государственной безопасности 2-го ранга Льву Николаевичу Бельскому (настоящее имя — Абрам Михайлович Левин, 1889—1941). Помогал ему старший лейтенант госбезопасности казах Али Кутебаров.

Первый допрос Г.И. Бокия состоялся 17—18 мая 1937 года. Ему было предъявлено обвинение в членстве в контрреволюционной масонской организации «Единое Трудовое Братство», шпионаже в пользу Англии и участии в антисоветском спиритическом кружке, на котором предсказывалось будущее. Свою «вину» Г.И. Бокий не отрицал. «Мои расхождения с партией, — заявил он, — начались еще в 1918 г. с периода Брестского мира, когда я поддался мелкобуржуазным настроениям и вместе с Бухариным и другими левыми коммунистами пошел против Ленина. В силу выработавшихся у меня традиций я тогда подчинился партийной дисциплине, но, так как переубежден я не был, обстоятельство это оставило во мне неприятный осадок.

Это неприятное чувство усилилось, когда меня с партийной работы помимо моего желания перебросили на работу в ЧК, и в особенности, когда из-за конфликта с Зиновьевым отозвали из Ленинграда в Москву, затем послали в Ташкент, откуда я также