будь известных деятелей политической или финансовой элиты современной России. И не нашел. «Большинство принадлежало к ученому миру; видных политических или государственных мужей что-то не приметил», — свидетельствует он'[. Это и неудивительно — добавим мы от себя. Что забыли российские политики на конференции, посвященной 250-летию со дня рождения Н.И. Новикова? Но, похоже, в самом деле, с привлечением в масонские ложи сколько-нибудь заметных политических деятелей пока еще не все ладно. Крупных политических деятелей, заявляет уже цитировавшийся нами руководитель «регулярного» масонства в России, у нас нет. Но если они придут, добавляет скромно мастер, то «мы только будем рады, это повысило бы авторитет братьев, но это не самоцель. Главное, чтобы человек соответствовал нашим условиям». Впрочем, отдельные представители политической и финансовой элиты в масонские ложи все же пришли: уже в правительстве Е.Т. Гайдара, как выясняется, было два ми-нистра-масона, принадлежавших к ложам Великого Востока Франции72. Сам Егор Тимурович энергично отрицает свою прикосновенность к масонским ложам: «Нет, с масонством я знаком только по книгам»73. Но Великий Восток Франции, как мы знаем, это ярко выраженное политическое масонство. «Регулярные» же масоны, как правило, стараются избегать прямых выходов на «злобу дня». «Мы строго придерживаемся одного из основных принципов масонства — быть вне политики. Мы никогда не обсуждаем политических проблем на своих заседаниях. Не принимается никаких политических деклараций, ибо политика разъединяет людей», — утверждает один из руководителей Великой ложи России Владимир Новиков1*. Не следует сбрасывать со счетов и незавидную в целом репутацию, которой традиционно пользуются масоны в России. Все это, конечно же, побуждает российских политиков, даже радикально демократической ориентации, весьма осторожно относиться к масонству и по крайней мере стараться публично «не светиться» на масонских тусовках.
Можно констатировать, что возрождающееся в нашей стране масонство делает только свои первые шаги и, похоже, пока еще не совсем определилось окончательно: будет ли оно откровенно политическим, подобно Востокам Франции и Италии, или, как в большинстве англо-саксонских стран, предпочтет все же прикрыться фиговым листком религиозно-нравственного просветления человечества. Но уже сейчас, впрочем, ясно, что побеждают, судя по всему, сторонники второго пути, видящие свою главную цель не столько в непосредственном участии в политической борьбе, сколько в отборе, формировании и воспитании через масонские ложи прозападно ориентированной политической элиты либерально-демократического толка для нашей страны.
За прошедшие 11 лет своего существования в «новой» России масонские ложи выросли и окрепли. Существенно изменился и их личный состав. Вместо прекраснодушных романти-
ков и альтруистов первой волны на ведущие роли в российских ложах теперь выдвинулись совсем другие люди: отставные офицеры спецслужб, дипломаты, влиятельные журналисты, бизнесмены и правительственные чиновники. «Крупнейшая пиаровская компания, — пишет в связи с этим Ю. Ю. Воробьевский, — принадлежит этой публике. Они сажают в губернаторские кресла то одного, то другого»15. И не только в губернаторские. Скромные российские интеллигенты, какими в большинстве своем и были масоны первого призыва, чувствуют себя среди этой публики не очень комфортно. Отсюда естественное разочарование ряда «братьев» и их сомнения в правильности избранного ими масонского курса.
Подлинной сенсацией среди «братьев» стал разрыв с масонством «боевой подруги» и жены Великого мастера «Великой ложи России», скрывающейся за литературным псевдонимом Елены Сергеевны Соболевой, вклад которой в становление его масонской карьеры трудно переоценить. Желая быть максимально полезной своему супругу в его зачастую опасных и многотрудных масонских делах, Елена Сергеевна пошла в свое время даже на такой неординарный для нашей женщины шаг, как посвящение в первый градус парижской женской масонской ложи «Роза ветров» юрисдикции Великой ложи Франции. Произошло это знаменательное событие 30 апреля 1992 года. Однако в последующем отношения между супругами стали охладевать. Причин тому было несколько.
