женщины. Как выяснилось, из Германии. Седовласый мужчина крупного телосложения, скорее славянского типа. Узнав, что я работаю над масонским архивом и имею публикации, связанные с масонством, он спросил, не масон ли я. При этом доктор К, представившись, отвернул лацкан пиджака и показал на маленький значок — циркуль с наугольником из желтого металла. Л после недолгого оживленного разговора о публикациях в России о масонской теме — истории ордена — спросил, не хочу ли я вступить в члены ордена... В случае принятия предложения мне будут даны возможности пользоваться масонскими архивами лож и публиковаться в изданиях ордена. Кроме того, взяв чистый лист бумаги, он написал печатными буквами фамилию одного известного человека, его координаты и сказал, что если я захочу стать членом ложи, то мне нужно будет связаться с этим человеком»69. В.М. Острецову можно верить, так как автор этих строк тоже имел подобную встречу с адептами ордена.
Дело было летом 1991 г. — это как раз то время, когда руководство практически всех трех послушаний французского масонства осуществляло высадку массированного десанта своих «братьев» в Советский Союз. То, что высадку эту осуществляли именно французские масоны, не было, конечно, случайностью, а следствием специального соглашения между ведущими масонскими ассоциациями о разделе сфер влияния в мире. Конечно, не следует думать, что французские «братья» предлагали в это время вступить в масонскую ложу едва ли не первому встреченному ими русскому интеллигенту. Нет. Но определенный элемент некоей стихийности этого процесса все же был. Так, достаточно было мне опубликовать в 1990 г. в одном из ленинградских журналов небольшую работу по истории масонства дореволюционной России, как меня тут же вычислили, причем не в России, а во Франции, отнеся к числу возможных кандидатов в вольные каменщики. Убедительное свидетельство этому — полученное мною в конце июня 1991 г. несколько странное письмо из Москвы от некоего Филиппа Кавафяна — представителя французской Электрической компании в Москве, которое я привожу здесь полностью. «Уважаемый господин Грачев, — говорилось в нем. — Мы познакомились с вашими статьями, опубликованными в 8 и 9 номерах «Ленинградской Панорамы» за 1990 год. Технический переводчик г-жа БОРИ, которая перевела эти статьи, попросила меня связаться с Вами и передать, что французские специалисты проявляют интерес к теме, затронутой в Ваших статьях. Они могли бы встретиться с Вами во Франции. Я буду в Ленинграде в 20-х числах июля и мог бы встретиться с Вами для обсуждения этого вопроса. Если эта встреча не состоится в этот период, то мне было бы приятно встретиться с Вами в Москве в конце июля или в августе. К настоящему письму прилагаю визитные карточки. В ожидании нашей встречи прошу при-
пять, уважаемый господин Брачев, мои уверения в искреннем к Вам уважении. Филипп Кавафян».
