Беседа с Шепард дала мне пищу для размышления. Мне показалось, что я наконец-то понял её, хоть и частично.
Жизнь на корабле, в большинстве своём, стихла. До Мю-ретранслятора оставался час пути, большинство членов экипажа спали. Это была последняя ночная смена перед тем, как произойдёт всё, что должно произойти.
Приготовления закончены.
Так как у меня не было умений работы в условиях нулевой гравитации, мне не нашлось места в ремонтных работах во время полёта. Ещё одно событие, выделяющее тривиальную простоту моей подготовки. Если я останусь в Альянсе, то мне придётся много нагонять чтобы соответствовать своему рангу.
Если останусь.
Наши перспективы были туманны. Может приказы Удины позже объявят неполномочными? Или может нам придётся предстать перед военным трибуналом, но дело замнут?
Моё выживание меня больше не заботило. Я пережил Вермайр, значит как-нибудь переживу и Ил, и Цитадель.
Я просто бежал от этих мыслей.
Так я оказался у верстака Эшли, держал оружие в приличном состоянии и заряжал его разными модификациями для зарядов, в зависимости от личных предпочтений членов команды Шепард. Бездумная работёнка — оружие в этой вселенной было модулярным — это значит, что главные компоненты легко снимаются и заменяются — спусковой механизм, дуло, пламегаситель… даже генератор массы и магнетические ускорители, среди прочего, могли быть заменены в качестве целого модуля.
Как бы то ни было, я желал чтобы Эшли была рядом чтобы помочь, поболтать и научить чему-нибудь. Слишком уж тихо на инженерной палубе. По крайней мере я знал, что она рано или поздно вернётся… только на эту ли Нормандию?
Раз уж почти всё наше вооружение было прямиком с завода, в основном я возился с Мэттоком. Шепард выдала мне новый, но взяв его в руки, я понял, что он какой-то… не такой.
Да, я банально мог бы модифицировать его до состояния старого Мэттока, но заменив стандартную рукоятку на косую, к которой уже привык, винтовка всё равно странно чувствовалась в руках. Я разобрал её на запчасти и починил своего любимчика.
Может быть у меня тяжёлый случай синдрома Джесси. Или я старею. В принципе, почти одно и то же.
Я уже вижу — я рассказываю Заиду историю своего Мэттока, а он бросает на меня скупой взгляд и говорит: «Дорасти ещё до меня, щенок».
Я усмехнулся с такой глупой мысли.
Прогресс.
В конце концов, сейчас я был у стены отсека космопехов.
Кто-то превосходно вычистил его, но, что странно, не осмелился прикоснуться ни к одной личной вещи, или крайне мастерски создал иллюзию статуса-кво. Я думал, что скарб космопехов отправят родственникам и близким во время пребывания на Цитадели, но… видимо отложили на потом.
Значит у меня ещё было незаконченное дело.
***
Пусть их вещи были убраны, было более чем очевидно, что недавно здесь жили люди. Стол, на котором мы часами играли в покер… такое ощущение, что все вот-вот с шумом вернутся и заведут ещё одну партию. Миллер поздоровается со мной, отпустит тупую шуточку в сторону Катса, а затем усядется и нальёт себе стаканчик крепкого.
Вроде бы я рад, что не знал их лучше, облегчая груз потерь, а вроде бы и жаль, что я не знал их лучше…
Сложно объяснить.
Наверное потому что суть кроется в подсознательном заблуждении. В моей глупейшей ошибке.
Я не осознавал, что они были живыми. Не персонажами, связанными игровой логикой и написанными сценариями, не скриптами, работающими по формуле «Ответить на фразу А фразой Б».
Можете закатить глаза и спросить, о чём я чёрт возьми думал и думал ли вообще. Разве не рисковал ли я собственной жизнью, ещё и попутно разрушая судьбы других в попытке спасти точно такого же персонажа?
Только один ответ: да. Снаружи я думал о них как о реальных людях, но глубоко внутри я не видел в них личностей.
Обособление от их общества только потакало такому образу мышления. Я чувствовал себя сознательным инородным объектом среди актёров, разыгрывающих пьесу. Deus Ex Machina, если это не слишком заносчиво.
И только время от времени, когда какой-нибудь актёр обращался ко мне, я чувствовал себя участником пьесы — и затем снова возвращался к роли третьей стороны.
Одна большая ошибка, осознанная только после того, как Шепард вбила в меня порцию здравого смысла.
Откладывая в сторону мои знания, я был таким же «актёром» как и они. Болезненное осознание.
Я пообещал себе не допустить такой оплошности в следующий раз. Не во второй части, независимо от того, как всё разыграется.
Осознание ранит, но, в определённом смысле, оно также освобождает.
***
Коробка, чёрно-зелёная. Содержимое было для меня тайной, да и не моё собачье дело что там внутри. Я обещал умирающему, что она дойдёт до нужных людей, обещания надо выполнять — всё просто.
Чтобы подойти к шкафчику Миллера пришлось основательно собраться с силами. Ещё больше чтобы открыть его и обыскать. Как ни странно, личные вещи были аккуратно разложены по полочкам. Черта прирождённого солдата.
Только одна полка представляла из себя хаос, сразу привлекая моё внимание. Я был обязан проверить.
Оказалось, что это была разбросанная повсюду колода карт.
